В созданной премьер-министром пестрой коалиции разразился очередной кризис. Чтобы добраться до офиса премьера, Шамрону пришлось миновать длинный коридор, заполненный переругивавшимися друг с другом политиками.

Отчет Шамрона о результатах поездки в Лондон премьер-министр слушал молча. Это был интриган по натуре. Он начинал свою карьеру в военной академии, где все дышало войной, а потом перешел в это осиное гнездо — в министерство иностранных дел. Когда ему пришло время вступить на политическую арену, это был уже законченный бюрократ, поднаторевший в искусстве предательства и закулисных махинаций. Он почти мгновенно поднялся к вершинам партийного руководства благодаря своему мощному интеллекту, полнейшей беспринципности и твердому убеждению, что цель оправдывает средства. В Шамроне он видел родственную душу — человека, который не остановится ни перед чем, если считает свое дело правым.

— У меня только одна проблема, — сказал Шамрон.

Премьер-министр поднял глаза к потолку. Его так и подмывало сказать, что ему нужны не проблемы, а решения, но он сдержался. Он знал, что Шамрон не одобряет людей, которые живут и действуют, опираясь на подобные расхожие максимы.

— И эта проблема — Бенджамин Стоун.

— Что с ним не так на этот раз?

— Его бизнес в плачевном состоянии. Он тянет денежки с Питера, чтобы расплатиться с Полом, и это вызывает у друзей Питера понятную озабоченность.

— Это может как-нибудь отразиться на нас?

— Если он пойдет на дно, не поднимая шума, мы лишимся только его денег. Но если он, начав пускать пузыри, напечатает какую-нибудь гадость в своей газетенке, мы можем оказаться в весьма двусмысленном положении. Боюсь, он слишком много знает.

— Бенджамин Стоун поднимает шум, даже когда ходит в сортир.

— Намек понял.

— Каково твое мнение о тех развеселых фильмах в стиле «домашнее видео» с его участием, которые сделали на бульваре Царя Давида в прошлом году?

— В свое время это казалось неплохой идеей. Но сейчас, похоже, к Стоуну, как постоянному источнику скандалов, уже попривыкли. По этой причине я сомневаюсь, что он будет сильно опечален, если широкая публика получит возможность взглянуть на то, как он общается с израильской проституткой.

— Моя проблема — препирающиеся за этой дверью политиканы, — сказал премьер-министр. — Так что с Бенджамином Стоуном придется разбираться тебе. Поступай с ним, как сочтешь нужным.

Часть вторая

Изыскания

Глава 11

До войны Морис Халеви считался одним из самых известных марсельских адвокатов. Он и его жена Рашель жили в большом старом доме на рю Сильва-бель в квартале Бьё-Квотр, где селились наиболее преуспевающие из обитавших в Марселе евреев. Супруги Халеви гордились тем, что были гражданами Франции, и считали себя в первую очередь французами, а евреями лишь постольку-поскольку. В самом деле, Морис Халеви настолько ассимилировался, что и в синагогу-то почти не ходил. Но когда пришли немцы, идиллическому существованию Халеви в Марселе пришел конец. В октябре 1940 года коллаборационистское правительство «Виши» опубликовало специальный еврейский статут — собрание эдиктов, превращавшее французских евреев в граждан второго сорта. В результате этого Морис Халеви был лишен права заниматься адвокатской деятельностью. Кроме того, он был обязан зарегистрироваться в полиции, а чуть позже они с женой были принуждены носить на одежде звезду Давида.

Положение еще больше ухудшилось в 1942 году, когда германская армия после высадки союзников в Северной Африке оккупировала территорию вишистской Франции. Французское Сопротивление нанесло по войскам захватчиков несколько болезненных ударов.