Где-то на полпути она взглянула на таймер. Результат оказался впечатляющим: она на тридцать секунд превысила свое лучшее время на этой дистанции. Неплохо для декабря, очень даже неплохо. Объезжая двигавшиеся по шоссе машины и попеременно переключая передачи, она добралась до начала очередного довольно крутого подъема. Ехать сразу стало труднее. Теперь дыхание вырывалось у нее из легких короткими частыми толчками, а ноги горели, словно объятые пламенем. Это все из-за курения, сказала она себе, не желая давать поблажки и продолжая крутить педали. Поднимаясь по крутому склону, она неожиданно подумала о Мишеле Дювале, разозлилась, и в который уже раз мысленно обругала его свиньей. Когда до вершины холма оставалось не более сотни ярдов, она почувствовала, что выдыхается. Чтобы преодолеть склон, ей пришлось приподняться над сиденьем и, помогая усталым конечностям, давить на педали всей тяжестью тела. Но даже взобравшись на холм, она не остановилась передохнуть, и, глотнув из фляжки воды, покатила вниз. Сделав солидный крюк, она въехала в местечко Вальбон с противоположной стороны и взглянула на часы. Выяснилось, что она улучшила свой персональный рекорд на пятнадцать секунд. А все благодаря Мишелю Дювалю, подумала Жаклин.

Она вылезла из седла и, придерживая велосипед за руль, покатила его по тихим улицам старинного городка. Добравшись до главной площади, она прислонила велосипед к стене дома, купила в киоске газеты, после чего выпила в ближайшем кафе чашку кофе с молоком и съела свежий, только что испеченный круассан. Покончив с едой, она взяла велосипед и продолжила прогулку.

В конце застроенной коттеджами улицы находилась парковочная площадка и современных форм коммерческое здание. В окне висело объявление о сдаче помещения на первом этаже в аренду. Объявление висело уже несколько месяцев; это свидетельствовало, что желающих арендовать здесь полезную площадь пока не нашлось. Жаклин приставила ладонь ко лбу и стала вглядываться сквозь грязное стекло в помещение. Ее взгляду предстала большая пустая комната с деревянными полами и высоким потолком. Если разобраться, отличное место для танцзала. Жаклин не упустила возможности немного пофантазировать. Ей представилось, как она, выйдя из модельного бизнеса, открывает в Вальбоне балетную школу. Большую часть года ее посещали бы девицы из местных, но в августе, когда в Вальбон во множестве съезжались туристы, можно было бы открыть специальный класс для приезжих. Каждый день она уделяла бы несколько часов преподаванию, а в оставшееся время каталась бы на велосипеде, пила кофе и читала газеты в кафе на главной площади. Кроме того, она взяла бы себе прежнее имя, и снова стала Сарой Халеви — еврейской девушкой из Марселя. Но чтобы открыть балетную школу, требовались деньги, а заработать их она могла только в модельном бизнесе. Из этого следовало, что ей необходимо вернуться в Париж и еще некоторое время работать с такими людьми, как Мишель Дюваль. Только после этого она могла обрести свободу.

Вновь оседлав велосипед, она медленно поехала домой. То, что она называла домом, представляло собой сложенную из песчаника маленькую виллу с красной металлической крышей. Дом закрывали от праздных взглядов с дороги выстроившиеся в ряд кипарисы. В саду перед домом росли дикие розы и лаванда вперемежку с оливковыми деревьями. Ближе к дому находился прямоугольный бассейн.

Жаклин вошла в дом, прислонила велосипед к стене и отправилась на кухню.