Поняв, что Ишервуд основательно пьян, Габриель вывел его прогуляться. Они бродили по дорожкам Грин-парка в полном молчании до тех пор, пока Джулиан не утомился и не присел на одну из стоявших здесь скамеек. Габриель сел с ним рядом. Ишервуд дождался, пока мимо них прошла влюбленная парочка, и лишь после этого заговорил:

— Она печатать может? А отвечать на телефонные звонки? Или принять сообщение?

— Не думаю, чтобы она когда-либо этим занималась.

— Очень мило. Прямо-таки восхитительно!

— Но она умная девушка. И с работой клерка как-нибудь справится.

— Это успокаивает. Но позволь тебя спросить — почему именно я должен принять эту особу на работу?

— Джулиан, прошу тебя...

— "Джулиан, прошу тебя. Джулиан, не лезь не в свое дело. Джулиан, заткнись и делай, что тебе говорят". Все вы только это мне и говорите. А между тем мой бизнес летит ко всем чертям, а вам, похоже, на это наплевать. Ну и пусть, ну и ладно. Недавно Оливер сделал мне одно предложение, и я склонен его принять.

— Сомнительно, чтобы предложение Оливера было слишком уж выгодным.

— Нищим выбирать не приходится. Но я не был бы в таком положении, если бы ты от меня не сбежал.

— Ничего подобного не было.

— Правда? А как бы ты сам назвал свой поступок, Габриель?

— Я бы сказал, что взял отпуск за свой счет. Дело в том, что мне предстоит выполнить один срочный заказ. Как в добрые старые времена.

— В добрые старые времена я всегда имел это в виду. Да и дела у меня тогда шли получше. Но сейчас все переменилось. И весь мой чертов бизнес держится на одной-единственной подпорке — на Вичеллио, которого ты обещал мне восстановить. Но что мне делать с Вичеллио, пока ты будешь играть в свои игры с Ари?

— Ждать, — коротко сказал Габриель. — Скоро все это закончится, я вернусь и буду работать день и ночь, пока не закончу реставрацию.

— Мне не нужна штурмовщина. Я подключил к этому делу тебя, поскольку знал, что ты не будешь торопиться, подойдешь к работе вдумчиво и сделаешь все, как надо. Если бы мне нужна была гонка, я нанял бы какого-нибудь халтурщика, который сделал бы работу за неделю, да и взял бы втрое меньше.

— Говорю тебе, подожди. И уговори подождать своего покупателя. Но главное — что бы ты ни делал — не продавай свою галерею Оливеру Димблби. Ты никогда себе этого не простишь.

Ишервуд глянул на часы и поднялся с места:

— У меня назначена встреча. Кстати, с тем самым человеком, который хочет купить эту картину. — Он повернулся и пошел было по дорожке к выходу из парка, однако, сделав пару шагов, остановился, повернулся к Габриелю и сказал: — Между прочим, в Корнуолле остался один маленький мальчик, который по тебе очень скучает. Ты, можно сказать, разбил ему сердце.

— Ты это о Пииле, да? — уточнил Габриель холодным, отстраненным голосом.

— О ком же еще? Удивительное дело, Габриель, прежде я никогда не думал о тебе как о человеке, который может обидеть ребенка. Но это я так... к слову. Скажи своей девушке, чтобы приехала в галерею завтра к девяти часам утра. И передай ей, чтобы не опаздывала.

— Она не опоздает. Я обещаю.

— Кстати, как прикажешь называть эту, с позволения сказать, секретаршу, которую ты мне сосватал?

— Можешь называть ее Доминик.

— Симпатичная? — осведомился Ишервуд, неожиданно приходя в хорошее расположение духа.

— Ничего себе, — ответил Габриель.

Глава 21

Мейда-Вейл. Лондон

Габриель поставил чемоданы у двери и стал ждать, когда Жаклин закончит осмотр своих новых владений.