Дальнейшее было делом техники. Подловив Тарлину в торговом центре, сверхи перебили её охрану, и утащили женщину в свой посёлок, сделав так, чтобы Алекс непременно узнал куда нужно ехать.

Обо всём этом Алексу рассказали на собрании штаба операции по освобождению Тарлины, где собрались все силовики республики, включая первого претора, занимавшегося всеми правоохранительными структурами.

Естественно, никакого опыта освобождения заложников, ни у них, ни у подразделений не было, поэтому совещание превратилось в обычную перебранку, с перетягиванием прав и перекладыванием ответственности. А Алекс, как только услышал адрес, где держат женщину, извинился и вышел из кабинета.

Совещание проходило во Дворце Правосудия, и Алекс приехал к нему на своей новой машине — чуть угловатой, но длинной и широкой открытой механе, с мощными моторами и аккумулятором.

Посёлок, где квартировали наёмники, располагался в десяти километрах от городской черты, и фактически являлся частью города, так как между посёлком и столицей всё было застроено мелкими домовладениями и усадьбами богатых граждан. Поэтому дорога была полна разных машин, от побитых жизнью фермерских грузовичков, и мотоколясок, для совсем непритязательных граждан, до роскошных лимузинов, и таких как у Алекса статусных игрушек.

Алекс вёл машину ровно, не давя на педаль, и в целом вписываясь в движение. Какого-то вменяемого плана конечно не было, кроме как пойти и убить всех. Но это не мешало Алексу мысленно провести ревизию разгрузки, которая лежала в багажнике, и того снаряжения, что было куплено уже здесь.

В смысле оружия, местные мастера не сильно продвинулись, хотя скорострельные малокалиберные пушки уже существовали, как были танки, и самолёты. Но всё примерно на уровне тридцатых годов двадцатого века. А зачем нужен прогресс, когда противотанковая пушка даже самого страшного трёхсотого калибра, не пробивает полуметровую броню из селлара, и любое противостояние превращается в позиционную мясорубку, с постоянными попытками выманить живую силу из укрытий и из-под брони.

Так и вышло, что основная ударная сила всех отрядов — сверхи. Только сверх мог сблизится с танком, и как минимум, обездвижить его, и забить в ствол заглушку, чтобы превратить боевую машину, в бесполезную кучу металла.

Но и простые люди тоже не сачковали. Появились скоростные пушки, способные вести огонь по подвижным целям, и сверхам тоже доставалось.

Конечно, стомиллиметровому снаряду, эфирную броню не пробить. Даже фиолетового достоинства. А уж белую и подавно. Но физику никто не отменял, и удар конечно будет адовым. Так что скорость, и только скорость.

Он остановился в ста метрах от КПП, преграждавшего путь к военному городку, выйдя из машины, подошёл к багажнику, и поднял широкую крышку скрываясь от солдат, стоявших на пропускном пункте.

Взвод, которым усилили ворота, ожидал попытки прорыва на тяжёлом грузовике, или танке, для чего уже были подготовлены мощные мины и пушки, выкаченные на прямую наводку, но вот к остановившееся рядом коллекционной механе, готовы не были, и когда водитель вышел и подошёл к багажнику никто не ожидал ничего опасного.

А когда из-за механы вышла фигура в глухих доспехах, пошла к воротам, никто не успел ничего понять. Тяжёлые стальные створки, выдерживавшие таран бронемашины, разлетелись словно картонные и раздались первые выстрелы. Заполошная стрельба, открытая солдатами, только привлекла внимание человека в доспехах, и раздались громкие и резкие, до звона хлопки его пистолета.

Пуля, попадая в человека, разносила тело в брызги, и даже латы из селлара не защищали. Удар был настолько сильным, что человеку отбивало внутренности, ломало кости и вызывало внутренние кровотечения, словно при падении с большой высоты.

Успели среагировать только стрелки на самоходках, развернувших свои счетверённые пятидесятимиллиметровки.