— Не обращайте на него внимания, ваше величество, — предложила Дая негромко, но так, чтобы ужастик слышал. — Не убивать же его! А сделать вид, что его нет — это единственный действенный способ смириться с его существованием.

— Как нехорошо давать советы, которым сама же не способна следовать! — весело попенял Грай. — Вот видите, какая она неблагодарная? Я к ней со всей душой, теплом и искренностью, а она — не обращать внимания!

— Слишком мелочная душонка, — недовольно фыркнула перевертыш. — Вороватая и подлая. Книжку кто украл?

— Не украл, а одолжил, — с достоинством возразил маг. — Причем сразу с двумя благородными целями: спасти прекрасную деву и заполнить пробелы в собственном образовании.

В таком тоне они продолжали препираться ни о чем, как-то успевая есть между упражнениями в острословии. Увлеченные, о королеве, кажется, забыли напрочь — и как просто о постороннем человеке, и как о высокопоставленной особе, в присутствии которой не стоит пренебрегать этикетом. Конечно, нельзя было назвать эту перепалку вопиющим нарушением правил приличия, все почти в рамках салонных разговоров, но… Олира глубоко недоумевала, глядя на эту пару.

Она знала, что маг — аркаяр Лестри — потомок древнего и весьма почтенного рода, крепкого, далекого от обнищания и вырождения. То есть он получил отличное образование и наверняка мог держать себя в руках, как и говорила Даршарай, но — не считал нужным. Да и девушка, судя по осанке и изяществу, с которым она управлялась со столовыми приборами, прошла хорошую школу светской жизни. Так почему они вели себя вот так? Свободно на грани распущенности. Не задумываясь о том, какое впечатление производят на королеву.

Увлечены друг другом? Очевидно, да, и нужно быть слепым, чтобы не заметить этого взаимного интереса. Грозный боевой маг особенно ярко проявлял свое мальчишество: дразнил девочку, которая ему нравилась, вместо того чтобы по-мужски за ней ухаживать.

Но разве это могло служить оправданием? С точки зрения королевы — ни на секунду. Вот только этой паре было плевать на ее мнение.

Прежде рядом с Олирой таких людей не встречалось. Ни здесь, в Туране, ни тем более раньше, дома.

Пожаловаться на свое окружение в Глоссе женщина не могла. Ее приняли неплохо: не было ревности со стороны придворных дам, никто не пытался указать чужачке ее место. Никаких оскорблений и маленького бунта, к которым она морально готовилась, Олира не получила. Благородные сарты держались прохладно, но вежливо, и за это наверняка стоило благодарить покойного короля, который держал свой двор в узде, не заводил любовниц из высшего сословия и не давал никому из женщин авансов.

Прислуга относилась к ней очень уважительно, а после того как новая королева понесла, исключительно тепло. Объяснялось это просто: первая жена Ерашия, трагически погибшая за год до появления во дворце новой королевы, за время брака так и не родила наследника. То есть не дала людям надежды на спокойное будущее.

Но все, решительно все вели себя с Олирой почтительно и немного отстраненно. И это казалось нормальным и привычным, потому что в Фоссе было почти так же. В маленькой и бедной стране королевское семейство тоже не очень-то шиковало, особенно учитывая, что у правящей четы имелось восемь дочерей и ни одного сына. Мать Олиры всегда повторяла, что гордость и достоинство настоящей принцессы стоят гораздо больше любых драгоценностей, что это броня и главное украшение. И отсутствие этих добродетелей куда хуже, чем необходимость самостоятельно чинить и перешивать свои платья.

Конечно, Олира сознавала, что это не столько принципиальная позиция, сколько утешение для девочек, у которых из богатств были собственная красота да это самое достоинство.