Я аккуратно отмерила три локтя голландского полотна, которое мы пропитали воском в своей мастерской. Оно облегало тело, задерживало влагу – во всяком случае, люди предпочитали думать, что оно предохраняет тело от земли и холода могилы. Требовалось немалое мастерство, чтобы пропитать светлый лен достаточным количеством воска при надлежащей температуре, затем расправить его и оставить так до высыхания, потом сложить и хранить так, чтобы он не растрескался.

Когда они поворачивали или приподнимали тело, я завертывала его, чтобы ткань плотно прилегала, руки трупа лежали вдоль туловища, ноги вместе, и аккуратно подтягивала ткань к голове. Некоторые семьи предпочитали, чтобы лица покойников были видны, пока гроб открыт, но все же считалось, что лучше попрощаться с усопшим до бальзамирования.

Я была благодарна цирюльникам-хирургам за то, что они выполнили свою работу до моего прихода, ведь в их обязанности входило не только лечить болезни кровопусканием. Если не говорить об эпидемиях чумы, уносившей массу народа, или потливой горячки, которая свела в могилу моих родных, из каждого тела, которое должно было быть похоронено в Сити, следовало извлечь все внутренности из грудной и брюшной полости. Иногда эти органы хоронили в одной могиле с телом в отдельной урне или, если речь шла о важных персонах, органы зарывали где-то еще.

Тело мыли изнутри и снаружи и часто набивали травами и специями, в зависимости от достатка семьи. Кровь из главных артерий спускали перед тем, как тело завертывали в несколько слоев нашей вощеной ткани.

Но даже сегодня, клянусь всеми святыми, эта работа вызывала столько тяжелых воспоминаний, что я с благодарностью вспоминала о Мод, которая в последнее время взяла ее на себя. С помощью Уилла и Джила я заворачивала в саван тела родителей и брата, но помогать с телом Уилла мне не позволили. А маленькое тельце Эдмунда – я завернула его и держала в объятиях, пока меня не увели…

– И еще одна неприятность, – сказал Джон Баркер – он всегда во всем видел затруднения, – то, что Их Величества собираются наблюдать завтра приезд принцессы и всей ее свиты из окна галантерейщика Уильяма Джоффри на Чипсайде, а он должен возглавлять похоронную процессию этого человека. Заверни тело хорошенько, потому что ему предстоит дожидаться похорон, по меньшей мере, до следующего после свадьбы дня, и к тому же, возможно, похороны будут тайные, потому что в течение нескольких дней в Вестминстере будут происходить турниры и всяческое веселье и все завершится пиром в замке Бейнард. Врачи и цирюльники-хирурги должны быть наготове на случай, если кого-то из рыцарей ранят копьем.

Я не поддержала разговор об этих празднествах, хотя Ник много рассказывал мне о них и даже обещал, что я смогу на них взглянуть. Я взяла свою плату от Джона и Клемента – да, конечно, его звали Клементом – и ушла. Этот дом находился неподалеку от Уолбрука, а оттуда было рукой подать до Сент-Мэри-Абчерч, где была похоронена моя семья. Сначала я посещала эти могилы часто, потом реже, даже могилы Уилла и Эдмунда, потому что не могла вынести этой боли. Но сегодня я решила сначала отправиться туда, а уж затем пойти в собор Святого Павла.

Наша приходская церковь стояла на небольшом холме, к юго-западу от Уолбрука. Серое каменное здание, окруженное с трех сторон поросшим травой кладбищем, находилось на пересечении улиц Абчерч-лейн и Кендвик-стрит.