– Я просто хотел быть уверен... – промямлил Шиб.

– Ну так будьте! – оборвал его Андрие. – Надеюсь, мадемуазель Хольцински самостоятельно продолжит расследование.

Отлично. Значит, Гаэль возобновит работу.

– Почему здесь полицейские?

Бланш неслышно подошла к ним– в шелковом костюме, с ниткой жемчуга на шее, слегка подкрашенная, с ясным взглядом серых глаз. На пальцах ни одного кольца, кроме обручального.

– Простая формальность, – ответил Андрие, мгновенно взяв себя в руки. – Один из щенков Осмондов найден мертвым.

Бланш приподняла брови.

– И из‑за этого нужно было вызывать полицию? – недоверчиво спросила она.

– Возможно, его... отравили, – произнес Андрие, глядя на свои ботинки. – И, поскольку его нашли возле нашего дома...

– Надеюсь, они не подозревают нас! – воскликнула Бланш.

– Да нет, конечно, обычная проверка, – успокоил ее Андрие,

Бланш повернулась к Шибу, изящная и невозмутимая.

– Вы позавтракаете с нами, месье Морено?

– Я бы с удовольствием, но меня ждут друзья.

– Хорошо. Кстати, я звонила Ноэми Лабаррьер. Они с Полем очень довольны вашей работой.

Муж взглянул на нее с некоторым удивлением, к которому примешивалось облегчение. Угрожающий призрак психиатрической клиники растаял без следа в чистом воздухе солнечного утра. На ветках чирикали воробьи. Автоматический разбрызгиватель воды равномерно шуршал, поливая газон. Андрие положил руку на плечо жены. Она не шелохнулась. Шиб чувствовал себя так, словно ему в живот со всего размаха всадили нож. Он никогда не был ревнивым, но сейчас ему страшно хотелось сбросить эту властную руку законного собственника с плеча Бланш, даже отсечь ее топором. Нужно уезжать отсюда. И никогда больше не возвращаться, сказал он себе в сотый раз.

У Андрие зазвонил мобильник.

– Привет, Реми. Да...

И он отошел на достаточно большое расстояние, чтобы его голоса не было слышно.

– Вы не сходите вместе со мной в часовню? – спросила Бланш, глядя Шибу прямо в глаза. В ее собственных глазах не было никакого – ни малейшего! – воспоминания о событиях прошлой ночи.

– Если хотите...

– Спасибо.

Он направился следом за ней. По дороге Бланш споткнулась, но он даже не приблизился к ней, о нет!

Входя в часовню, Шиб испытывал опасение, что ему опять предстоит увидеть незабывамое жуткое зрелище. Но нет, Элилу спокойно лежала в своем прозрачном стеклянном гробу, Христос по‑прежнему был распят на стене. Только едкий запах мочи напоминал о том, что здесь недавно произошло.

– Должно быть, сюда забралась кошка, – заметила Бланш. – Я скажу Айше, чтобы вымыла пол.

Она подошла к гробу дочери, скрестив на груди руки и слегка ссутулившись, но ее шаги были твердыми.

– Я начинаю понимать, – тихо сказала она, – я начинаю понимать, что ей лучше там, где она сейчас... Я бы никогда не пожелала ей этого... потому что мне так больно... Разумеется, это не означает, что я смирилась с ее смертью... или смирюсь когда‑нибудь...

Она положила дрожащую руку на стеклянную крышку гроба.

– Мама здесь, моя дорогая, – прошептала она, – мама тебя любит. Пусть даже месье Морено считает, что мама просто шлюха, она все равно тебя любит.

От этих слов Шиб остолбенел.

– О, господи, перестань!

– Господь здесь совершенно ни при чем. Так ты не считаешь меня шлюхой?

– Когда ты играешь с такими вещами, мне хочется тебя ударить, – пробормотал он.