Он тоже пролил каплю вина на палубу, а остальное выпил.

На сей раз «аминь» прозвучало не так дружно. Орлад нахмурился, словно заподозрил насмешку, а Фабия вдруг спросила себя, не является ли его показное равнодушие, которое она приняла за уверенность, маской, прячущей мучительное ее отсутствие. Как-то раз во время долгого путешествия по реке Врогг она насмешливо заявила командиру фланга Снургу, что у веристов нет мозгов. Он с самым серьезным видом ответил ей, что жизнь гораздо проще, когда кто-то другой берет на себя все твои сомнения и заботы, а взамен отдает приказы. Как может Орлад быть таким спокойным, когда семеро молодых клятвопреступников рассчитывают на его поддержку и защиту?

И снова Дантио наполнил кружку. На сей раз он посмотрел на Хорта, но Бенард перехватил ее своей громадной ручищей, прежде чем он отдал ее укристу.

— Я добавлю несколько слов к обращению командира фланга. Я счастлив поблагодарить богов за то, что Они освободили миледи от Хорольда Храгсона и молю Их отправить его вслед за братом, причем как можно скорее.

Он сделал подношение богам и выпил.

Фабию потрясли его слова. Он фактически обратился к священной Ксаран, а проклинать кого-то так открыто — недостойно. Да еще и опасно, потому что Древнейшая может забрать к себе того, кто произнес проклятие, раньше того, в чей адрес оно направлено. А для мужчины говорить такое про мужа любовницы и вовсе позор. Однако Ингельд одобрительно похлопала его по ноге!

Орлад недоверчиво приподнял бровь.

— Ты сам решил провернуть это дельце, а, Большой Брат?

Бенард нахмурился.

— Не будь Хорольд веристом, я бы свернул ему шею.

— Вот-вот. — Молодой смуглый Герой ухмыльнулся. — Я помогу собрать твои останки для похорон, если, конечно, их не слишком разбросает по сторонам.

Может, у него все-таки есть намек на чувство юмора?

Дантио передал кружку Хорту.

— По своему опыту я знаю, — смущенно начал купец, — что человеку всегда следует просить богов о том, что кажется невозможным. Как правило, приходится идти на компромисс. Нам с Френой удалось спастись из заключения, поэтому я благодарю богов за свободу и умоляю Их помочь нам добраться до дома, а также компенсировать мне потери, которые я понес по вине сатрапа Эйда и его жены за все прошедшие годы.

— До дома? — спросила Фабия. — Ты про Скьяр, но… — Она увидела, как остальные заухмылялись, глядя на нее.

— В наш город, Селебру, — сказал Орлад. Он умудрялся доставать откуда-то персики, съедал их и выплевывал косточки за борт. Фабия решила, что ей не нравится, как он себя ведет, но Ингельд наблюдала за ним с восторгом. — Селеброй правит дож. А кто он такой?

— Известно, — заговорил Дантио голосом Свидетельницы, — что Селебра — самый большой и богатый город во всей Флоренгии, в особенности теперь, когда война разрушила столько городов. Дож является главой магистрата, его выбирает пожизненно Совет Старейшин. Вот уже многие поколения эта честь принадлежит членам нашей семьи, но титул необязательно переходит к старшему сыну. В былые времена правителями становились братья, дяди, даже зятья. Вот почему Салтайя решила женить племянника на Фабии. Стралг постучал бы когтями по столу и Совет выбрал бы Катрата — все законно, все счастливы.

Кроме жены Катрата. Впрочем, ради Ингельд Фабия не сказала этого вслух.

Орлад принял кружку у Дантио и поднял ее.

— Я благодарю своего повелителя, священного Веру, за сегодняшнюю победу и прошу Его показать Совету Старейшин, кто станет лучшим правителем города.

Гатлаг фыркнул. Ингельд нахмурилась. Бенард скривился. Лицо Хорта ничего не выражало и было безмятежным, как воды Врогга.