— О, Ард, а я тебя искал, — из толпы раздался другой, тоже знакомый голос.

С леденцом во рту, почти как у Дина Эрнсона, небрежной походкой, нарочито звонко стуча каблуками туфель, вперед вышел Бажен.

Тот студент с факультета юриспруденции, который оформлял документы Ардана при зачислении. Все такой же болезненно худой, в не раз починенной оправе, но с каким-то внутренним стержнем. Таким крепким, что заставлял выглядеть щуплого Бажена мощнее и выше, чем все прочие, стоявшие рядом студенты.

— Господин заместитель декана, — картинно поклонился Бажен, попутно делая фигурные взмахи… леденцом.

По рядам студентов послышались шепотки. В относительно тесном сообществе Большого про Бажена Иорского ходили своеобразные слухи. В основном — о его безудержном гедонизме, из-за которого тот каждый раз оказывался на грани отчисления, но всегда выкручивался благодаря невероятно острому уму, быстрому языку и безукоризненному знанию законов.

Иными словами — с Баженом предпочитали не связываться. Не из-за количества лучей, которые почти отсутствовали на погонах, а потому, что себе дороже.

— Иорский, — прошипел Алиров.

— Так рад, что вы помните, как меня зовут, — всплеснул руками Бажен. — Увы, не могу ответить вам искренней взаимностью, за что приношу свои глубочайшие извинения.

Рафаэль разве что пятнами не пошел от еле сдерживаемой ярости.

— Вижу, у нас тут возникло недоразумение, господин заместитель декана, — Бажен закинул леденец в рот и скрестил руки на груди. — Господин Эгобар не почистил ботинки и запачкал пол, — Иорский кивнул на… идеально чистый, блестящий пол. — Из-за чего господин Керимов поскользнулся и, в попытке спасти свои честь и достоинство, стремился схватиться за надежное плечо своего товарища студента. Увы, в итоге они упали вместе, что со стороны, для наблюдателей, могло показаться дракой. Я верно предполагаю, господин заместитель декана?

Рафаэль натурально, едва ли не стирая в порошок, заскрипел зубами.

— Вы…

— Но, разумеется, — перебил Бажен, лениво перекатывая леденец во рту. — Если показалось именно мне, то дело весьма серьезное. Нападение с целью причинения тяжкого вреда на будущего военного мага приравнивается к нападению на действующего офицера армии. Преступление, карающееся до двадцати лет каторги. Вот только, увы, подобные дела не в юрисдикции полномочий преподавательского состава. Придется вызывать стражей. Хотя, — Бажен сделал вид, что задумался. — Простите, немного ошибся. Раз уж в деле обе стороны — маги, то потребуется вызов второй канцелярии и их дознавателей. Ну и опрос всех свидетелей, разумеется. Для которых, поспешу напомнить, имеется уголовная ответственность за дачу ложных показаний. Точно так же, как для обеих сторон конфликта имеется ответственность, от административной в виде штрафа в шестьдесят эксов, до уголовной в связи с неоправданным вызовом дознавателей. Не говоря уже о том, что в случае, если нападение действительно имело место быть, то мы возвращаемся к вопросу о каторге. Нюанс лишь в том, какая именно сторона окажется прикована к…

— Вы слишком много говорите, студент Иорский, — Рафаэль, покрасневший до состояния вареной свеклы, занес было посох.

— О, я смотрю вы применили Проклятье Тишины на группу студентов, — хмыкнул Бажен, попутно оглядывая немых учащихся. — А имеется ли у вас санкция, на подобные меры, от декана? Хотя, полагаю, вы просто перенервничали и случайно сорвались. Событие, разумеется, недостойное того, чтобы собирать из-за него коллегию профессоров, которая оценит вашу профессиональную пригодность. Ведь именно так положено сделать по пункту четыре, двадцать второй статьи устава Большого.