— Он связал себя крепкими, обоюдными узами с дочерью Орман.

— Орман? Родственница губернатора Шамтура?

— Да, мой господин. Дочь.

— Что же… это хорошо… пока что, Шамтур нужен нам сильным, а его губернатор должен быть сфокусирован на своей работе, а не на душевной травме, но поставь фигуры на доску так, мой слуга, чтобы мы всегда могли использовать этот ход. Однажды он уже сработал с Арором, может быть сработает и с его потомком.

— Хорошо, мой господин, но это займет время.

— У нас все еще есть несколько лет в запасе, слуга. Работай вдумчиво и неспеша. Мы не торопимся. Обидно будет споткнуться в самом конце.

— Да, мой господин, вы правы.

— Сосредоточь внимание на Ключе, слуга. На данный момент это наша приоритетная задача. Нам нужно то, что он отпирает. Это сильно упростит задачу и избавит нас от необходимости использовать вторую заготовку.

— Да, мой господин, — в который раз повторил низкорослый человек. — Но, возможно, нам придется воспользоваться фигурами, которые мы поставили на поле в партии Шестерки.

— Значит мы ими воспользуемся, но тонко. Если должна пролиться кровь, то пусть все будут уверены, что она пролилась в качестве следствия совсем иных причин. Никто не должен знать, что мы ищем Ключ и что он вообще существует.

— Юный Эгобар его, скорее всего, видел.

— Может и видел… — вздохнул музыкант, подпирая подбородок свободной рукой. — Но он не знает, что именно он видел. Хотя ты прав. Один раз я его недооценил. Больше этого не произойдет. Воспользуйся нашими запасными фигурами. Пусть они постараются устранить его с доски.

— Да, мой господин, — слуга снова открыл записную книжку. — Наши голоса во второй канцелярии сообщили о странном движении в архиве.

— В Архиве, значит… Что же, это, рано или поздно, должно было произойти.

— Вы полагаете, что Полковник понял, в какую игру мы играем?

— Вряд ли, старый друг. Если бы Полковник все понял, то мы бы увидели подтверждающие это знаки. Нет. Вряд ли он что-то понял. Но его нюх ищейки воистину великолепен. Так что, возможно, он увидел какие-то части нашей мозаики. Самые уязвимые её точки.

— Живых свидетелей не осталось ни в Горном Хищнике, ни в лабораториях, мой господин.

— Что не мешает им отыскать какие-то следы.

— Мы…

— Не стоит, мой верный слуга, — поднял четырехпалую руку музыкант, обрывая своего собеседника. — За прошедшие два века ты продемонстрировал себя как мой лучший инструмент, но даже самый тонкий нож оставит следы. Их Полковник и попытается отыскать. И, если я правильно понимаю, скорее всего при помощи тех же лиц, которых ты так успешно водил за нос.

— И все же они сумели слишком близко подобраться и к Ключу, и к тому, чтобы раскрыть нас, мой господин. Мы едва было не выпустили Аверского из капкана.

— Согласен, мой слуга. Мы находимся в эндшпиле. И, увы, этот эндшпиль пешечный. Нам остается лишь делегировать и двигать пешки, обеспечив возможность провести одну из них до конечной линии. Думаю, Полковник видит ситуацию точно так же, только с другого рубежа.

— Мы можем одним махом обезглавить их, мой господин. Милар Пнев, Александр Урский, Дин Эрнсон, не говоря уже про Алису Ровневу, все они обладают таким количеством пятен… Я даже представить не мог, что ваш план по неспешному ослаблению Второй Канцелярии приведет к настолько серьезным последствиям. Еще век назад мы бы даже подобраться к ним не смогли бы.

Музыкант лишь усмехнулся.

— Ударить по этим смертным мы всегда успеем, старый друг. Лучше пока давай посмотрим, какие ходы сделает Полковник. Так поймем, что ему известно, а что нет. И, если получится, сможем использовать наши свободные фигуры, чтобы занять его внимание.