Изменить размер шрифта - +

– Гарольд, какая может быть вполне законная цель для производства попугая посредством колдовства?

Ши пожал плечами.

– Если вам действительно нужен ответ, то отсутствие цели ничуть не противозаконней всего остального, если нет каких‑то особых правил игры. По мне так более дурацкого аргумента...

– Попугай без цели – это годится, – пробормотал Чалмерс.

Собрав в кучку исходные материалы – объедки, несколько лап папоротника, ножницы из своего набора и одну из стрел Бельфебы – он раздул огонь, подбросил в него травы, чтобы образовалось побольше дыма, и принялся косолапо расхаживать взад и вперед, раскинув руки и декламируя:

 

О птица, что знает

Слова человечьи,

Хитро передразнит

Все мудрые речи...

 

Тресь! Из леса вырвалось какое‑то чудище, которое оказалось перед ними прежде, чем они успели вскочить на ноги. Издав ужасающий рык, одной из чешуйчатых передних лап оно прихлопнуло Чалмерса. Ши поднялся было на колени и до половины уже выдернул шпагу из ножен, когда лапа пришлепнула и его тоже...

Нажим на спину Ши ослаб. Он перевернулся и сел. Чалмерс с Бельфебой сделали то же самое. Оказались они перед самой грудью чудовища. Окружавшие их передние лапы монстра возвышались стеной. Тот восседал, придерживая свою добычу лапами, словно огромный кот. Ши уставился в его гигантские глазищи со зрачками‑щелками. Существо лебедем выгнуло шею, дабы получше их рассмотреть.

– Зверь‑Крикун! – вскричала Бельфеба. – Теперь мы и впрямь пропали!

– Это ты о чем? – прорычало чудовище. – Звали вы меня, аль нет? Тогда чего вы так обалдели, когда удостоил я жалких смертных своим ответом!

– На самом‑то деле... – нечленораздельно пролепетал Чалмерс. – У меня и мысли не было... По‑моему, я вызывал птицу...

– И что? – взревел монстр.

– Н‑но вы же рептилия...

– А что такое птица, как не рептилия в перьях? Эй ты, сопляк бесчешуйный, оставь‑ка в покое свой задрипанный меч! – рявкнул он на Ши. – Смерти захотелось? Гляди!

Чудовище откашлялось, втянуло в себя воздух... Птьфу! Зеленая слюна забрызгала окружающую листву, которая тут же съежилась и почернела.

– Вот так‑то, ежли не дадите за себя выкупа, разделаюсь я с вами прежде, чем вы «Мамочка!» успеете сказать!

– Что за выкуп желаешь ты, почтенный монстр? – спросила Бельфеба, белая, как простыня.

– Конечно, слова! Единственная ценность, которую способны произвести задохлики вроде вас!

Бельфеба повернулась к своим спутникам.

– Знайте же, добрые сэры, что монстр сей гордится своим даром слова и коллекционирует все виды литературного выражения – как в прозе, так и в стихах. Боюсь, что, если не удовлетворим мы его желанья, он и впрямь нас погубит.

Ши нерешительно начал:

– Вообще‑то я знаю парочку неплохих анекдотов про Гитлера...

– Нет! – взревело чудовище. – Все эти шуточки – сплошное дерьмо. Желаю эпическую поэму.

– Э... эпическую поэму? – дрожащим голосом переспросил Чалмерс.

– Точно, – подтвердил Зверь‑Крикун. – Понимаешь, чего‑нибудь вроде этого:

 

Внимайте скорее мне, добрые люди,* [9]

И дамы, и девы, и все, кто ни будет!

Хавелока повесть хочу вам поведать –

Занятнее повести нету на свете.

Сложил ее сам я когда‑то, итак,

Герой был наш беден, несчастен и наг.

 

– Ну как, сможете, доктор? – спросил Ши у Чалмерса.

Быстрый переход