Райдо Витич. Матрица времени
Цифры и буквы ползли вниз. Вечный поток из ниоткуда в никуда. Мои глаза привычно выхватывали интересующие, задерживая движение на долю секунды, поправляя течение. Эта цифра замерла сама. Значит, еще думают… Девять. Должна родиться девочка. Интересно, как это — родиться вновь? Что вообще чувствуют рожденные по ту сторону? И ведь чувствуют, это я знаю точно. Но что и как? Зачем они нужны — чувства? Их многообразие меня тоже интересует. Что такое — страх, боль, любовь и ненависть. Что сейчас они вкладывают в эти слова? Что они дают телу? Как на них отзывается душа? И как это — жить? С чистого листа, слепым и обнаженным? Мой взгляд опять выхватил девятку. Стоит. Видимо тот, кто на нее претендует, решил подождать. Еще пару мгновений и он ее потеряет. Нельзя задерживать течение, нельзя идти против него. Все взаимосвязано и должно находиться в вечном движении. Рождаться — умирать… Как это — родиться, а потом умереть? Как они умирают? Что чувствуют перед переходом? Страх? Сожаление? Грусть? Радость? Что успевают в своей мимолетности? Мой палец потянулся к цифре и замер — безумное решение. Не первый раз мои пальцы тянуться к сути, но не прикасаются, в последний миг отказываясь служить глупому желанию. Но цифра стоит, ни одного смельчака желающего занять это место. А может…мне? Всего лишь миг и я вернусь. Но стоит ли уходить на миг? Что можно постигнуть за такую малость? Но можно, поэтому и стоит? Может быть, действительно, миг нужно увеличить, он слишком короток для них? Что — не так? Что им мешает успеть? А мне? Палец дрогнул. Взгляд устремился в нагромождение цифр и знаков уже задевающих друг друга, наезжающих и останавливающихся. Если я прикоснусь — движение возобновится, восстановится. Но подобное может возникнуть в другой цепи, в другом секторе. За миг? Нет. Это, как шанс — дозированная закономерность. Следующая — через век. Их век. Мой — миг. Я — успеваю. Палец дотронулся до цифры….
Урок первый
Мне нравится. Маленькие пальчики двигаются в пространстве. Маленькие ручки, маленькие ножки. Мои. И сердце, что дает им возможность двигаться. Но я-то еще знаю — это не правда. И улыбаюсь. И чувствую — как улыбаюсь. Мне тепло и уютно, но это расслабляет, умиротворяет. А розово-красные сполохи развлекают, как и глухие звуки, плавающие по ту сторону купола. Впрочем — это не купол. По нему движется ладонь, как облако по небосводу. Я смотрю на ее силуэт и считываю мысли и поступки матери. Ей двадцать три. Совсем юная. Красивая, но несчастливая. А что я знаю о счастье? Том счастье, что меня ждет в новом мире? Какое оно для них? Тоже, что и для меня или другое? Другое. Повторений в чистом виде быть не может. Все очень просто — выверено, отлажено. И никаких сюрпризов. Все новое уже запланировано, оно родится не раньше, чем умрет старое. Мне стало скучно. Единственно знакомое чувство. Когда же я узнаю другие? И это состояние тела, совершенно идентично нормальному состоянию души. Может быть — открытия впереди?
А-а! Вот это мне уже не нравится. Больно! Боль? Значит она такая? Токи материнской ненависти, ярости и страха, сгустки злобных флюидов, пронизывающие мое тело, отравляющие кровь. Что она делает? Неужели она не понимает, что мне больно?! А если дать ей знать? Вот так — толчок в купол, еще один, и пальцами по тонкой связующей. Нет, не по той толстой, свитой из множества смертной плоти, по другой, светящейся пуповине энергетической связи. Она уже есть, потому что есть я. И пусть мать поймет, что может потерять меня. |
