Через несколько минут мы проходим мимо первой пары искателей. Те активно крутят головой по сторонам и негромко зовут мальчишку. Понять их можно, начни они орать, сюда сбегутся все окрестные монстры.

След вскоре сворачивает в сторону реки, но прежде, чем деревья окончательно расступаются, из сугроба на нас прыгает худая клыкастая тварь. За миг до её атаки, пространство окрашивается багровыми точками опасности, и рывок уродца я встречаю молниеносным взмахом топора. Снежную пелену окрашивает тёмно-синяя густая кровь, и чудовище разлетается в стороны по частям. Добряк только хватается за автомат, а всё уже кончено.

Примечательно, что противник не выделялся в инфракрасном диапазоне. Температура тела не отличалась от окружающего снега.

— Шустёр, — впечатлённо тянет казак, поглядывая на меня.

— Ещё и лебедей из салфеток умею складывать.

Забираю свои 734 единицы арканы и спрашиваю:

— Почему «Добряк»?

— Такой позывной дали сослуживцы. А почему «Егерь»?

— Девушки, — многозначительно пожимаю плечами.

Григорий крякает, пряча улыбку.

Запах усиливается в несколько раз.

— Почти пришли, — выходя к реке роняю я.

Заснеженный склон прячет мелкую гальку, которая хрустит под ногами. Справа мерно шумит вода. По Картографу в радиусе ста метров чисто. Впереди, один за другим, появляются совсем свежие следы, оставленные в снегу. Подметив их, казак ускоряется.

— Вот оно!

Я не отстаю, и через три минуты быстрого бега мы начинаем улавливать пронзительный скрежет. Словно ногтями ведут по школьной доске. Впереди вырисовывается алый сгусток тепла, и его тут же окрашивает предупреждающими точками опасности.

— Аккуратно, — бросаю я спутнику, на ходу заглядывая в Картограф.

Всего одна тварь.

— Мишка! — звучно орёт казак.

Слева начинает стучать автомат, и в ответ я тут же накидываю на нас Пелену тишины. Две пули Добряк кладёт ровно в яблочко. Округлое грузное чудовище, которое в инфракрасном зрении выглядит, как алый мешок картошки, отшатывается назад, вереща.

И ему вторит детский голос:

— Помогите! Дядя Гриша!

Без лишних слов выхватываю револьвер и вгоняю Усиленный выстрел в центр массы. Тысячи единиц арканы, влитых в пулю, хватает, чтобы противник отлетел назад так, будто его лягнул тяжеловоз. Несколько ударов сердца, и в темноте расцветает кристаллический нарост арканы.

Он освещает здоровый валун, привалившийся к выступающему из холма куску скалы. Каменюка вся исцарапана когтями убитого уродца, а в небольшом отнорке сидит забившийся туда малец в синей курточке. Увидев Добряка, потеряшка поспешно выползает на коленях и кидается в объятия казака.

Мимолётный взгляд на тушку монстра. Нулёвка. Это обычная Нулёвка, которая едва не загрызла ребёнка. Сколько бы он ещё там просидел? Сколько бы продержался валун? Его ведь вполне можно было откатить, если бы у твари имелось хоть чуть-чуть больше мозгов.

— Мишка, ты нахрена сюда попёрся⁈ — со смесью злости и облегчения рявкает лидер фактории. — Тебя вся деревня ищет! Мать поседела почти!

Малец начинает всхлипывать и, давясь словами, отвечает:

— Мы… мы с па-папкой сюда ходили рыб-бачить. Каж-каждое лето. Очень скучаю по нему!!

Добряк вздыхает и треплет парнишку по волосам.