Сусанин тем временем выхватывает нож из неприметного отсека в броне и вгоняет его в прилавок у самого носа Ульянова. После чего наклоняется к уху бедолаги и терпеливо, спокойно произносит:

— Если ты, падаль, ещё раз в моём городе попытаешься вещички из Магазина продать втридорога, на маяк ты не попадёшь. О нет.

Продавец нервно сглатывает. Иван продолжает:

— Ты пойдёшь прямиком на дно на прикормку рыбе с выпущенными кишками. Усёк?

— Ага, — часто моргает Ульянов. — Понял. Всё понял.

— Точно?

— Сто процентов!

— Тогда п-шёл вон.

Напоследок Сусанин придаёт коммерсанту ускорение толчком и тот летит на заметённый снегом асфальт. Сам же Квазар вытаскивает из рюкзака барыги тесак и вручает женщине, добавив напоследок:

— В Магазине всё то же самое. Там смотри.

— За доступ платить надо, — вздыхает она. — Спасибо, мил человек!

— Как у вас интересно, — говорю я, когда провожатый вновь занимает своё место бок о бок со мной. — И много таких умников?

— Хватает, — односложно отвечает он.

Мы почти вышли на набережную, она уже виднеется через несколько улиц, когда замечаю любопытную картину. Один из участков освобождён от любых построек, расчищен и распахан. Что-то вроде грядок, где кверху задом сейчас возятся люди.

Группа усталых жителей занята делом, по их лицам течёт пот даже в эту холодину. Одна из них, пенсионерка, делает паузу, вытирает лоб и бормочет:

— Надеюсь, этого хватит, чтобы накормить всех нас. Мы не можем снова голодать.

Девушка помоложе, выкапывающая яму для саженца, отвечает:

— Нужно выжать из участка всё, тогда еды хватит на всех. В конце концов, нельзя вечно полагаться на охотничьи трофеи. Да и уловы… Слышала, что экипаж Розы вчера потерял двоих?

С интересом смотрю в этот момент на Ивана, но его лицо непроницаемо. Ещё две минуты, и мы ступаем по набережной, обдуваемые сильным морским ветром.

По левую руку находится порт с причалом, где моряки выгружают рыбу. Обилие судов, замеченное сверху, на практике оказывается не таким уже многочисленным. Их тут полно, безусловно, но в рабочем состоянии я вижу только три: Улыбку Розы, Счастливую Девятку и Гордость Ново-Симбирска. Вероятно, прямо сейчас ещё несколько находятся на рейсе, но вряд ли их там больше двух-трёх.

По мере удаления от порта район становится всё менее людным, а маяк, стоящий на удалении, приближается с каждым шагом. Он возвышается на скалистом побережье, как настоящая крепость.

Маяк отстроен из массивных бетонных блоков, устойчиво вставших против штормовых ветров и бушующих волн. Его вершин украшена яркой красной краской, которая отчётливо выделяется на фоне серого неба и взбаламученного моря.

— Вот он, — с кислой мордой выплёвывает Иван. — Северный Страж. Наша вечная головная боль.

— В каком плане?

— Слыхал же, пока шли, о том что у нас группа бойцов недавно пропала?

— Ага.