"А между тем, — подумал святой отец, — египтяне со своей слабой экономикой надеются на нашу помощь”.

"Главы правительств Кении, Уганды и Танзании проводят совещание, на котором обсуждается, как увеличить помощь конголезским повстанцам”… “Отношения между Францией и Великобританией достигли самого низкого”… “Россия подала формальный протест против воздушного моста, организованного союзниками для Западного Берлина”… “В нарушение резолюции ООН на границе между Израилем и Иорданией возникла двухчасовая перестрелка, повлекшая за собой многочисленные жертвы с обеих сторон”… “На Холавер-Бич группа молодых хулиганов напала на девочку-подростка и изнасиловала ее”… “Еще одна двенадцатилетняя девочка ушла из дому и не вернулась”…

Отец Динант стряхнул с сигары пепел. Единственным сообщением, по крайней мере на первых страницах газеты, не имевшим отношения ни к убийствам, ни к вооруженным конфликтам, ни к пропавшим или подброшенным детям, оказалась совсем крохотная заметка, описывавшая банкет, устроенный в Будапеште для советской делегации, состоявшей из высоких партийных боссов, с лотереей, в которой разыгрывался швейцарский шоколад. “Наверное, — подумал отец Динант, — в качестве высококалорийного десерта”.

Он уже начал переворачивать очередную страницу газеты, чтобы посмотреть турнирную таблицу баскетбольных команд высшей лиги, как из соседнего номера послышались громкие голоса.

— Вон она опять появилась! — раздался голос мужчины. — Видишь? Смотри на вышку для прыжков. Видишь черноволосую красотку в белом бикини? Недурна. Совсем недурна!

— О, не знаю, — ответил женский голос. — По-моему, так ничего особенного. Выглядит как и все остальные.

— Ха! — воскликнул мужчина. — Ничего особенного? Да ты меня просто решила завести. Как эта девушка может ничем не отличаться от других, если у нее в носу огромный бриллиант? Да этот камушек потянет на десять тысяч долларов!

Виня себя за излишнее любопытство, отец Динанг посмотрел поверх перил туда, где должна была стоять та, которую так живо обсуждали его соседи, и увидел девушку, несомненно красивую, но по восточным меркам. Как и сказал парень из 409-го номера, в ее левой ноздре сверкала серьга с бриллиантом. Прокалывать ноздри и вдевать в них серьги было обычаем, которого до сих пор придерживались очень богатые индусы и мусульмане. Девушка, стоявшая на подкидной доске и пожираемая глазами собравшихся внизу мужчин, поправила бретельки и резинки на своем очень открытом купальнике и посмотрела на небольшую группу людей, расположившихся в тени кокосовой пальмы. Затем, вытянув перед собой руки, она спружинила на подкидной доске и прыгнула вниз. Прыжок был выполнен безукоризненно — брызг после того, как она вошла в воду, почти не было. Вынырнув и сделав несколько размеренных гребков, восточная красавица достигла края бассейна.

"Поскольку гости в “Отель Интернэшнл” приезжают со всего света, это, скорее всего, “куколка” какого-нибудь шейха или магараджи, — подумал священник. — А возможно, и сама магарани, ведь девочки на Ближнем и Среднем Востоке рано выходят замуж, тем более такие красивые и с такими формами”.

Отец Динант снова попытался сконцентрировать свое внимание на газете, но голоса, долетавшие к нему через балконную дверь из соседнего номера, где буквально по косточкам продолжали разбирать девушку с бриллиантовой серьгой в ноздре, очень мешали ему.

— Недурна. Очень даже недурна! — уже в который раз повторял мужской голос. — Нет, ты посмотри, какая у нее упругая грудь. А какие ножки? А попка?

Женщина за стенкой недовольно фыркнула:

— Ну, не знаю.