— Все в порядке, Криста, — прошептал он ей. — Все в порядке.

26

— Я не знаю.

Яркой лунной ночью, сидя за боковым столиком в «Ньюс-кафе», сердцевине веселья в Саут-Бич, Роб Санд и в самом деле выглядел так, словно он не знает. Но это не имело ровно никакого значения. Его незнание ровно ничего не меняло. По крайней мере, так думала Лайза Родригес. Никогда еще она не видела его таким красивым. Она наклонилась над столом, чтобы ему стали видны загорелые груди и соски под платьем, и улыбнулась дьявольской улыбкой.

— Роб, поверь мне. Поверь мне. Поверь Стиву Питтсу. Черт возьми, поверь Кристе. Она действительно желает тебе добра. Ты ведь согласишься, что это так. О'кей, Стив кадрит тебя. Я кадрю тебя. Но мы же не опускаем тебя в дерьмо, хотя я полагаю, что ты имеешь право усомниться в наших мотивах. Но Криста, я считаю, что ты можешь доверять мнению Кристы, ведь так?

Лайзе очень трудно было произнести имя другой женщины своими устами, особенно в виде сандвича из пары комплиментов. Но каким-то образом она сумела сделать это. Нужда заставит, когда дьявол правит, что бы это ни значило. К тому же Криста не была соперницей. Криста была далеко, на облаке собственных амбиций, холодная; у нее не было времени на те развлечения, ради которых жила Лайза. Криста была, возможно, второй по красоте девушкой в космосе, но в эмоциональном плане она напоминала какую-то дохлую англичанку. И это вполне устраивало Лайзу.

— Да, я верю Кристе. То есть, тебе тоже, и мистеру Питтсу. Но Криста вроде как… ну, я хочу сказать, как бы чистая.

— А я не чистая, — промурлыкала Лайза.

Роб казался удивленным, сначала и не сообразив, что он сказал.

— О, да. Я уверен, что ты тоже, Лайза, однако Криста действительно все понимает. Когда она говорила со мной насчет моделей, она действительно сочувствовала моим проблемам. И мы говорили часами, обо всем. О моем прошлом, моих надеждах, о Боге.

— Вы? — Лайза уже пожалела, о том хорошем отзыве, которым одарила Кристу. «Никогда не говори хорошо о женщинах» — ее лозунг. И вот теперь она нарушила свое главное правило, и это сразу ей аукнулось.

— О чем еще вы разговаривали? — быстро спросила она.

— Что ты имеешь в виду? — Он потягивал свою порцию кока-колы.

— Как ты думаешь, что я имею в виду? — Губы Родригес, которые только что были приглашением на забавный вечер, теперь казались не более забавными, чем повестка в суд, врученная в ресторане.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, — рассмеялся он. — Я не знаю, что ты имеешь в виду почти постоянно. Ты говоришь всякие пустяки.

— Я хочу спросить, не хочется ли тебе залезть Кристе в трусы? — Она старалась убрать рык из своего голоса. Ей это почти не удалось. Прятать свои чувства Лайза не умела никогда.

— Какую ужасную вещь ты сказала, — заметил Роб. Он был шокирован, и это отразилось на его лице.

— Я ничего не сказала. Это был вопрос, Роб. Хочешь ли ты трахнуть ее? Мечтаешь ли ты переспать с ней? Молишься ли ты о возможности стянуть с нее трусы?

— Я не намерен сидеть здесь и выслушивать все это, — заявил он, вставая. Он казался пораженным. Люди за соседним столиком, сидевшие, впрочем, почти у них на коленях, застыли на месте. Они знали, кто такая Лайза. И теперь молодой парень, модель, собирался уйти от нее, а она ревновала. Иисусе! Это была шестая страница, раздел сплетен. Мусто и Сабану это понравится. А сколько заплатит Норвич? А может ли быть та Криста, о которой они разговаривали, Кристой Кенвуд?

Она протянула ему руку.

— Я виновата, Роб.