Мери Уитни барабанила пальцами по столу.

— Так я еще и должна поставлять тебе «творческие идеи», за которые я тебе плачу.

— Нет, разумеется, нет, мы можем удалиться и снова все обсудить. Хочется сделать как лучше. Но ты с таким блеском все…

Она знаком приказала ему умолкнуть.

— Идея для «Индии», — произнесла она медленно, словно тупому иностранцу, — заключалась в том, чтобы запечатлеть романтичность и изощренность далекой страны с древней цивилизацией и глубокое восприятие ее красоты. Индия раджей была роскошной, избыточной, таинственной, недосягаемой, и все же реальной. Фокус в том, что требуется извлечь этот экстракт, разлить по флаконам, упаковать и продать массе покупателей, которых заинтересует моя продукция. Ваша «Индия», мистер Бланкхарт, обладает душой и восторгом разбитного этнического ресторана на Бронксе. Ваша Индия, дорогой сэр, это даже не Мадрас, не говоря уж про Виндалу. Она обладает пикантностью и ароматом пудры «Карри», что продается в некоторых магазинах здоровой пищи для яппи на Медисон, ориентированных на хорошую работу кишечника. Если ваша «Индия» будет подделкой, мой дорогой, то ваша любовница окажется в глубоком дерьме.

Бланкхарт побледнел. Он нарывался на это. Вот и получил. И приходилось с этим мириться. Он нервно засмеялся. Может, любовница была треском от выстрела в тумане. Он очень надеялся на это.

— Может, тебе показалось, что индийские модели навязчивы? — сделал он еще одну попытку.

— Я ничего не имею против навязчивости, — фыркнула Мери. — Однако мне ясно одно: то, что очевидно для меня, не очевидно для вас. Эта кампания нуждалась не в груде неоперившихся, пришибленных, потерявших аппетит дверных ковриков женского рода, единственной добродетелью которых являются расовые карточки, которыми они щеголяют с рождения. Кто нужен этой кампании, так это звезда.

— Как… — Бланкхарт побледнел. Он оглядывал собравшихся за столом, отчаянно ожидая подсказки.

— Как Лайза Родригес, — гавкнула Мери Уитни в робком молчании. — Боже, вы когда-нибудь слышали про нее?

— Но она вроде… испанка, — пробормотал Бланкхарт, и его слова сорвались с уст прежде, чем он успел их обдумать.

— Так что, значит, с этих пор только чернокожие могут играть Отелло? Ну, ну, ну, убеждайте меня. Покажите, как я мало знаю. — Мери Уитни откинулась на спинку стула. Было забавно перебрасывать свой вес то туда, то сюда, и удивительно, какими покорными могли быть взрослые мужчины, коль скоро они у тебя в подчинении. В глубине души, однако, она размышляла, что, может, бесцветная презентация «Индии» пыталась своей невыразительностью сказать ей о чем-то. Сам факт, что Бланкхарт и его рекламная когорта не сумели найти необходимых красок, мог корениться в несостоятельности самой идеи, а не агентства. Разве Америка, где будут продаваться ее духи, интересуется Индией и знает хоть что-то про нее? Только десять процентов соотечественников побеспокоились о том, чтобы обзавестись паспортами, и порой она не может стыдить их за это. От лесов, где растут деревья с красной древесиной, до островов Нью-Йорка и вод Гольфстрима тут есть что угодно и на любой вкус. Зачем все эти утомительные путешествия вокруг Третьего мира, когда «Виннебаго» может прокатить тебя по первому, и «Колесо Фортуны» тебя никогда не подведет.

А кроме того вставал вопрос о запахе Индии.