— Лар, — осторожно спросил Ромка. — Ты сейчас про себя рассказывал, да?

— Завидую я тебе, парень, — буркнул в ответ его наставник. — И жалею, что не получил в свое время тот же опыт, что и ты… Может быть, тогда…

— Что — тогда?

— Тогда мы смогли бы удержать мир от войны.

— Жалеть о прошлом нельзя, — сказал Ромка. — Это тоже правило. Уроки усвоить можно, а жалеть — нельзя. Потому что бесполезно.

— Да. Бесполезно, — согласился Лар, и в этот момент снаружи что-то гулко бухнуло, словно уронили на землю куль с мукой. Ромка поспешно повернулся на бок, всматриваясь.

Сначала он ничего не заметил, затем мелькнула тень, и раздался еще один удар. Потом еще один.

— Это же птицы! Лар, это птицы!

— Да, я понял. Не шуми. Зато теперь ясно, чем они питаются.

— Птицами? — удивился Ромка. — Но зачем птицы тут летают? Почему им не облететь… Ох!

Снова раздался полуудар, полухлопок, и рядом, метрах в пяти, упала утка. Настоящая утка! Через мгновение она исчезла под копошащимся ковром из ос. Ромку аж передернуло.

— Слева горы, — задумчиво сказал Лар. — Справа горы. Молодые и здоровые птицы могут летать высоко, а старые и больные летят ниже. Это перелетные птицы, Рома, а здесь, похоже, единственный удобный проход между горами, через которые лежит их путь.

— И осы этим пользуются?

— Да. Интересная схема.

— Главное, чтобы на нас не упало.

— Не каркай.

Спустя десять минут от утки остался один скелет. Несколько крупных ос продолжали деловито по нему ползать: искали пропущенные основной толпой кусочки и догрызали хрящи. А потом из-за горного хребта показалось солнце.

Еще через час Ромка ясно понял, что умрет сегодня. Просто умрет. От жары. На небе не было ни облачка, и поднявшееся солнце лупило по его палатке, прогревая ее до состояния хорошей сауны. Ткань была тонкой, но плотной и воздух пропускала плохо.

Фляга с водой тоже не спасала. Все, что Ромка выпивал, мгновенно проступало потом на коже, но чтобы испариться и охладить, нужен был ветерок. В палатке ветерка не было.

— Лар, надо что-то придумать. Срочно.

— Надо. — Лар был сердит, похоже, он всегда сердился, когда не мог решить задачу или когда решение его не устраивало. — Я над этим работаю.

— И что?

— Собственно… Думать тут особенно нечего. Есть только один вариант. Правда, если он не сработает, ты не просто умрешь.

Несмотря на жару, Ромка почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Это как?

— Что ты знаешь про Дан-Дагеш?

Мурашки превратились в ледяных муравьев.

— Оттуда пришла Темная Речь, — осторожно сказал Ромка. — Правильно?

— Да.

— И… Там вроде… туда ходили за силой и знаниями древние маги.

— Да.

— Это… Ну… Что-то вроде параллельного мира.

— Вообще-то, — неожиданно рассмеялся Лар, — Дан-Дагеш — это был город на юге Литании. Я там родился.

— Лар!

— Что — Лар?

— Ты меня разыгрываешь? Этим местом детей пугают!

— Мной, — сказал Лар, продолжая смеяться, — тоже пугают детей. Тебя, например. И когда ты переступил через свой страх… Ладно, проехали.

Дан-Дагеш — это техника концентрации, созданная в одноименном городе, и для того, чтобы ею воспользоваться, надо готовиться… несколько лет.