— Это копия. — В шелесте колокольчиков Ромке послышался смех. — Оригинал же… Не важно. Или скажем так, тебе лучше не знать.

— Вы… создали это место? Ну… эту копию?

— Да.

— Для чего?

— Просто, — засмеялись колокольчики. — Поболтать.

— Вы… Император?

— Нет, что ты! — Притворный ужас. — Император — это ведь всего лишь маска.

Ромка оглянулся: изнанка маски все также висела над тропинкой, улыбаясь изнанкой улыбки. Кто владеет миром — собой не владеет…

— Вы — искусственный разум.

— Часть его. Малая часть. Нам было просто интересно.

— Не понимаю, — честно сказал Ромка. — Что во мне такого особенного?

— Каждый человек интересен, — возразил Ромкин собеседник. — К тому же ты первый, кому удалось сюда попасть. Те, кто попадает в Чужое Место, быстро гибнут, оно не зря названо чужим.

— А я — исключение, — предположил Ромка. — Потому что есть Лар, и он служит…

— Якорем. Да.

— Понятно. — Ромка вздохнул, затем решился и спросил: — Скажите, вы можете помочь мне вернуться домой?

— Да, — последовал ответ. — Но разумеется, мы не будем тебе помогать.

Сделать вдох. Расслабиться. Чтобы глаза не щипало. Игрок не плачет… Не должен плакать.

— Почему?

— Представь себе, что мы помогли тебе прямо сейчас. Что будет дальше?

— Рысь… — вздохнул Ромка, подумав. — Я понял. Ее некому будет остановить.

— Например, так.

— Но вы ведь знаете! Вы можете сказать Императору!

— Мы не вмешиваемся. Это — выбор самого Императора, кстати. Он нам запретил.

— А потом? Перенесете меня домой перед самым Маятником?

— Тоже нет. — Собеседник вздохнул. — Нам правда жаль. Но есть запрет, и для него есть причины. Очень серьезные причины.

— Какие?! — выдохнул, почти выкрикнул Ромка. — Вы всемогущие, и вы не делаете ничего! Какие могут быть причины? Ладно я. Пусть. Но во всей… Во всех вселенных гибнут люди… Дети гибнут… Почему им-то не помочь? Ведь Лар прав: вы каждый атом контролируете?

— Да. Атомы — наши верные слуги, — сказал голос со странной интонацией. — И если мы поможем всем, кто в этом нуждается… Если мы откажем людям в праве самим строить свою жизнь… Если мы будем относиться к людям, как к атомам…

— Но… — Ромка помолчал, собираясь с мыслями. Поспорить он в принципе любил, но здорово сбивала с толку мысль о том, С КЕМ ИМЕННО он спорит. — Вы и так относитесь. Вы ограничили…

— Ограничили способность людей причинять вред мирозданию. И только.

— А друг другу, значит, можно?

— Они — люди. Они свободны. Это их выбор. — Голос вздохнул и добавил тоном ниже: — Мы перебрали все возможные варианты. Сам-то ты что бы сделал?

— Ничего себе!

— И все-таки?

— Ну, наука там… Звездолеты… — Ромка сбился и замолчал. — Войны бы запретил…

— Отвечаем по порядку, — сказал голос. — Науку мы развили. И возможностей человека оказалось недостаточно, чтобы ее понять.