— Да. — Сигам осекся, посмотрел на Ромку. Нахмурился. — Что случилось потом? — спросил он сумрачно.

— Потом… — Ромка развел руками. — Потом степного народа не стало.

Молчание было долгим. Если Ромка был прав, то к этому моменту Сигам должен был полностью отождествлять тех вымышленных степняков со своими соотечественниками. Слышно было только, как жужжат комары да орут пирующие в лагере воины. Кажется, они считали, что поют песню.

— Отчего они умерли? — тихо спросил Сигам.

— Кто тебе сказал, что они умерли? — удивился Ромка.

— Но…

— Я сказал: народа не стало. Никто не умер.

— Я не понимаю.

— Они пришли в долины с нежным, теплым климатом. Они стали есть с золотых блюд, и пища их… тоже стала нежной. Им понравилось спать в мягких постелях. В домах. И все. — Ромка повернулся к своему собеседнику, впервые за время разговора оторвавшись от созерцания горизонта. — Они перестали быть степняками.

— И мы перестанем, ты это хочешь сказать?

— Степняки, — резонно заметил Ромка, — это не мой народ. Зато твой. Ты и думай. Я только рассказал историю.

— У Рыси нет друзей, — угрюмо повторил Сигам. — Зачем ты хочешь мне помочь?

— Тучан, — просто сказал Ромка. — И первый наследник.

— Что?

— Они меня раздражают.

Ромка повернулся и пошел к своему шатру, оставив четвертого наследника в одиночестве.

«Умно, — прошептал ему внутренний голос. — Но мало».

— Пока хватит, — улыбнулся Ромка. — А до завтра ты придумаешь продолжение. Ну, то есть мы с тобой придумаем, потому что никаких стен я разрушать не собираюсь, а значит, придется удирать очень быстро.

* * *

Наутро Ромка проснулся, как последний дурак, задолго до обеда. Ведь мог же сообразить, что люди вчера отдыхали, а значит, сегодня будут отдыхать уже от отдыха. И встанут, как полагается настоящим мужчинам, в пятнадцать часов. Нет, протупил.

Так что Ромка посидел немножко на завалинке, наблюдая за лошадьми и за малышами, которые с ними возились, потом потянулись за водой женщины, потом Лар сказал «обернись», и Ромка увидел, что к нему направляется Вимар.

— Вимар, — сказал Ромка. Подумал и добавил, на всякий случай: — Я ведь не ошибся? — Все-таки то, что это именно Вимар, он догадался, по, так сказать, косвенным признакам.

— Да, — сказал подошедший, высокий мужчина лет сорока, но уже с сединой в длинных волосах, собранных сзади в хвостик. Ромка уже успел узнать, что хвостики — это свободные люди, рабы ходят с распущенными волосами, а наголо бреют голову только маги. Если хотят. Тучан, например, щеголял косичкой, и Двирри тоже, короче, не любили здесь короткие стрижки.

— То есть ты уже не раб? Поздравляю.

— Я ваш должник. — Степняк прижал руку к сердцу. — До смерти.

«А что? Этот не подведет… Рискнуть?»

— Мне и вправду потребуется помощь, — кивнул Ромка. — Сегодня вечером будь рядом, запоминай все, что произойдет, и… короче, будь готов пересказать, когда спросят. Ты теперь свободный человек, так что слово твое… Ну, ты понял.