— Я, — сказала она наконец, — удивлена…

— Моей неосведомленности, — кивнул Ромка. — Я понимаю. Давайте помогу. Я практически не владею магией — раз. Не знаю про запрещенные разделы магии разума — два. Помогаю людям — три. И последняя капля — не знаю, почему главный наставник в детском учреждении не любит детей. Вывод? Я не тот, за кого себя выдаю. А настоящего Кайла я убил и съел. Кстати, учитывая диету, на которой я последнее время сижу, не отказался бы. Честно.

— Э… — Ошеломленная его натиском, наставница даже сделала шаг назад. — На самом деле… Ну, съели и съели. Просто Радир — это в некотором роде легенда…

— Я в некотором роде тоже, — вздохнул Ромка. — Так что там было-то?

— Был Радир, — пожала плечами девушка. — Мастер меча и магии, то ли первый боец Империи, то ли все-таки второй, после вашего отца. Но — мастер.

Ромка медленно кивнул. Чего-то в этом роде он и ожидал, уж больно легко наставник Радир гонял Векки, да и школьных ассистов тоже. Мастер, значит.

— И что?

— И у него был сын, который его должен был превзойти, — сказала Азманта. — Во всем. Собственно, Радир его и обучал. Вся эта история произошла двадцать лет назад, так что я, сами понимаете, знаю это только по пересказам, но…

Она замолчала.

«Интересно, — подумал Ромка, — каково преподавателю вот так разговаривать с учеником? Что она вообще обо мне думает? Ну, кроме того, что я съел Кайла?»

Впрочем, момент неловкости длился недолго. Азманта встряхнула головой и продолжила уже другим, сухим тоном. Просто пересказ, без переживаний.

— Он учился в этой школе и был вашим ровесником, — сказала она. — И что-то они с приятелями сделали. Что-то запрещенное и по-детски дурацкое. Не знаю что. Дети — вы уж извините меня, Высокий Лорд — совершенно не способны оценивать последствия своих поступков. Ну, да вы и сами знаете… То первый в жизни полет совершают на полувоенной гоночной модели, то взорвут чего-нибудь…

— Знаю, — по-взрослому, подражая ее тону, вздохнул Ромка. — На то мы и дети. Но потом мы вырастем, и наши дети нам отомстят.

Азманта усмехнулась.

— В случае с Тином, так его звали, никто не вырос.

— Ох.

— Да. Шалость пошла не так, и двое ребят погибли. А остальные… Кто-то покинул Школу, кто-то остался… А вот Тир покончил с собой. Совершил ритуальное самоубийство, так в старину смывали позор.

— Но… — Ромка начал было говорить и сбился. Что тут скажешь? Что одну глупость нельзя исправить другой?

— И Радир с тех пор ненавидит детей?

— Нет, — покачала головой Ромкина собеседница, — он их любит, иначе не остался бы в наставниках. Он… Думаю, правильно было бы сказать, что он ненавидит детскую несобранность. Неспособность думать… думать постоянно.

— Опять про концентрацию, — вздохнул Ромка.

— Да, в каком-то смысле. Про то, что любое твое действие должно быть осознанно, а дети… Да и взрослые тоже… Слишком часто действуют, исходя из «хочу», а не из «можно».

— Мне кажется, — осторожно сказал Ромка, — что взрослые в этом смысле хуже.

— Да, — сказала Азманта, глядя куда-то в сторону. — Вы даже не представляете, как вы правы, Высокий Лорд. Взрослые хуже. Вот только Радир вбил себе в голову, что взрослые получаются из детей и что он как учитель несет за это ответственность.