В этом здании он был всего два раза, когда принимал новостройку, ну и в тот самый день… Его неприятно поразило, что широкая кровать стояла в той же самой комнате и на том же месте. Скорее всего и кровать была та же самая.

— А здесь хорошо, уютно, — сказала Вика, снимая шляпу и осматриваясь по сторонам. — Это произошло здесь?

— Да, в этой самой комнате.

— Как интересно! Прямо Шекспир. «Гамлет». Хотя нет, скорее «Макбет»!

Сняв куртку, она прошлась по всему зданию, а вернувшись в спальню, заявила:

— Хороший домик. Здесь я бы даже согласилась жить, но только с тобой.

Она села на подлокотник кресла, на котором сидел Виктор, прижалась к нему и спросила:

— А ты бы этого хотел?

— Конечно, — улыбнулся Виктор и сделал попытку поцеловать ее. Но Вика вдруг отстранилась, взгляд ее словно потух, а лицо приняло озабоченное выражение.

— Ты знаешь, мне вчера Рубежанский официальное предложение сделал.

— Петька! — поразился Спирин. — Я думал, что это у вас несерьезно?

— Было несерьезно, а вчера появился с цветами, шампанское привез какое-то безумно дорогое, вкусное! Цепочку мне подарил.

Она показала на тоненькую изящную цепочку с небольшим крестиком, особенно выгодно смотревшуюся на ее черной водолазке.

— Ну и что ты ему ответила? — спросил Виктор и затаил дыхание, дожидаясь ответа.

— Ничего. Попросила подождать немного, но он приедет через три дня, тогда и надо дать ответ.

— Почему?

— Он уезжает в Израиль. Насовсем. Если я за эти три дня не решусь, то он просто не успеет оформить документы на выезд.

— И что ты решила? — тихо спросил Спирин.

Виктория посмотрела на него своими малахитовыми глазами и чуть качнула головой.

— Не знаю, Витя, я не знаю. Я люблю тебя, но… Ты не думай, это не блажь, просто я боюсь, что это у нас просто вспышка, вдруг ты меня разлюбишь. У меня ведь живой пример перед глазами, тетя моя, Санина.

— Кто? — не понял Спирин.

— Ангелина Васильевна, секретарь Гринева. Тоже ведь, всю молодость ему отдала, а он так и не решился развестись. За партбилет боялся. А тут еще родители долбят, как дятлы: езжай, езжай! Мы жизни не видели, так хоть ты поживи в свое удовольствие. Это ведь действительно шанс, Витя. Если я его сейчас упущу, то это все. В нашей дыре ведь кругом одни алкаши да наркоманы. А кто побогаче, так интеллект, как у курицы.

Она замолкла, сидела по-прежнему на подлокотнике, но смотрела куда-то в сторону, и Виктор не видел ее лица. У Спирина в горле стоял какой-то ком. Он не мог сказать ни слова. Одна мысль о том, что он может потерять Вику, приводила его в ужас. Для него сейчас легче было потерять жизнь.

Виктория наконец глянула на него сверху вниз, спросила:

— Ну, что скажешь, Спирин?

Собственная фамилия из ее уст ударила Виктора, словно хлыстом. Раньше она звала его только Витя или в шутку — господин мэр. Его словно прорвало, и он заговорил, яростно и бессвязно.

— Вика, ради Бога! Я разведусь, завтра же подам заявление. На чем мне поклясться, чтобы ты поверила?!

— Но у тебя выборы, — напомнила она.

— К черту выборы! — Он прижался щекой к ее телу. — Без тебя я уже не могу, не хочу, понимаешь!

Рывком поднявшись с кресла, Виктор притянул ее к себе, стал целовать. Она вспыхнула, вся затрепетала в ответ на его ласки, сама начала стягивать с него пиджак, галстук… Через пару минут они уже лежали в постели обнаженные. Виктория жадно целовала его губы, ее роскошные волосы словно опустили золотистый занавес над всем остальным миром, и тут… Словно кто-то провел по телу Спирина холодной рукой.