— Молодец! — похвалил Нечай своего «адъютанта». — Ловко ты его.

— В снежки в детстве хорошо играл, — проворчал Рыдя, разглядывая, как в полынье быстро успокаивается вода.

— Снимай посты и поехали, — скомандовал Геннадий и отправился к машине. В этот раз получилось все. Еще две машины перекрыли и без того пустынное шоссе. Одна из них, сообщив о проезде машины Шамсудова, выставила на крышу мигалку и тормознула неторопливо ползущий с фермы «Владимирец». Предъявив фальшивые корочки сотрудников ГАИ, они минут пять пудрили водителю мозги, спрашивая о якобы проехавшей по этой дороге угнанной машины и, когда услышали по рации отбой, пропустили трактор с утренним молоком.

В машине их уже ждал Фугас, пристроивший между ног чехол со снайперской винтовкой. Когда тронулись, Нечай обернулся к бывшему прапорщику:

— Хорошо стреляешь, молодец.

В ответ Фугас сдержанно усмехнулся.

— По утке иногда трудней попасть.

Нечай слыхал краем уха, что Фугас просто помешан на охоте. В свое время она его и сгубила. Сгоряча он однажды стал отстреливаться от лесника и получил досрочный дембель плюс приличный срок.

— Слышь, Серега, — обратился благодушно настроенный Нечай к Рыде, — а ты бы смог так же попасть в колесо?

— Ну нет, — покосившись на хозяина, мрачно буркнул Рыдя. — Я же тебе уже говорил.

— Ладно, не бурчи, все хорошо, — и Нечай, откинув назад голову, прикрыл глаза. В машине его всегда тянуло спать, поэтому он редко сам садился за руль.

Хозяин дремал, а Рыдя все никак не мог успокоиться. В последнее время его стало беспокоить быстрое возвышение Фугаса. Не то, чтобы он боялся утратить свое положение в городе, вовсе нет. Это было что-то сродни ревности. Все-таки дело они начинали вдвоем. После того как Рыдя застрелил Свояка, Нечай назвал его братом. И тем труднее ему было смириться с новым фаворитом хозяина.

А Нечай спокойно дремал, даже не догадываясь, что творится в душе его «адъютанта». Он привык, что Рыдя был идеальным исполнителем, хорошо отлаженной машиной для убийства. Спокоен, хладнокровен, предан. Недостаток у него был только один. Пил он много, но раз в полгода, а то и чаще Сергей словно срывался с цепи. Близкие ему люди знали его повадки, он становился мрачен, хлестал водку, не закусывая, и, как у бешеной собаки, у него изо рта начинала течь слюна. Сидевшие с ним за одним столом сразу же начинали убирать со стола ножи и вилки. Жена Рыди вообще вилок в доме не держала. И недаром, получила в бедро четыре дырки еще в первый год замужества. Первый срок Сергей заработал именно в тот раз, чуть не запорол насмерть вилкой собутыльника. Во второй раз он сел уже за ограбление сберкассы. Своим умом Рыдя до этого не додумался, но тот, кто его повел, оказался полным фраером: их повязали в тридцати метрах от кассы. В короткий период между отсидками Рыдя успел соорудить сына, полное подобие отца, но с существенной разницей: парень родился глухонемым. А два года назад у него родилась дочка, и словно Господь наказывал его за грехи. Уже сейчас девчонке ставили четкий диагноз — дебильность. Может быть, поэтому припадки у Рыди участились, в последний раз жена вызывала по телефону Фугаса три раза за четыре месяца. Приезжали они обычно ввосьмером, самые крепкие из боевиков и то им приходилось туго, когда словно взорвавшийся Рыдя с ревом кидался на толпу. Он был силен как бык, а в припадке бешенства особенно опасен.

Рыдя не пытался сформулировать свои мысли словами, но где-то в подсознании понимал, что хладнокровный, расчетливый и опытный Фугас сможет заменить его при хозяине.