— Думаю, это будет нелегко: он уже представляет себя обладателем несметных богатств.

— Ну хорошо, положим, это действительно мошенничество, но тогда кто его задумал? Брэд? Он умер. Ив? Тоже покойник. Барбара? У нее ума не хватит, несмотря на университетское образование. Китти? Но Китти, наоборот, всегда противилась сделке. Кстати, по поводу Китти могу вам рассказать еще кое-что. В ту ночь, когда бедняга Ив отдал концы, она была с ним, ясно? — Он поднес ко рту платок. — Черт побери, наверно, не пойду обедать. Какая-то тяжесть в желудке, и все увеличивается… Мне однажды пришлось защищать вора… не помню фамилии. Работал он так: высматривал в барах, кто особенно набрался, провожал его до дома, выжидал минут пятнадцать, потом взламывал дверь. Обычно хозяин уже спал мертвым сном и можно было спокойно обобрать его до нитки. Так вот, Ив снимал номер в одной гостинице, в южной части города, и в ночь пожара этот воришка наметил его своей жертвой. Попался он не на этом, но я, разумеется, выведал у него всю подноготную. Ведь если наследники Кэла Татла убивают друг друга, то должен же я об этом знать? Мой подзащитный рассказал, что Ив был в баре с весьма привлекательной блондинкой и брал у нее деньги. В гостиницу Ив вернулся один, но когда вор, по обыкновению выждав некоторое время, взобрался по пожарной лестнице до его окна, то увидел, как из номера, соблазнительно виляя за дом, выходит блондинка. Ну, и потом…

Стакан с виски внезапно выскользнул у него из пальцев. Шэнан схватился обеими руками за живот, выпучил глаза и спустя мгновение мешком рухнул на пол.

15

Дверь отворилась; вошел привратник.

— Господин судья, с вами желает говорить начальник полиции. Господин судья? Где он? — вопрос относился к Шей ну. — Ах ты, батюшки!

Уилл Джентри, старый приятель Шейна, краснолицый толстяк, неподкупный полицейский волк, повидавший на своем веку немало насилия, лжи и фальшивых алиби, шагнул через порог.

Шейн стоял на коленях над бездыханным телом судьи.

— Он собирался мне что-то сказать… — произнес он, как бы разговаривая сам с собой, и дотронулся до искаженного в мучительной гримасе рта судьи. — Вообще-то такое бывает при сердечных приступах, но схватился он за живот.

Лицо Шейна тоже вдруг перекосилось; он вскочил и выбежал из комнаты.

В зале заседаний, кроме секретаря и какого-то старика, уснувшего на скамейке, никого не было. Секретарь, стоя за сто лом судьи и, видимо, чувствуя какое-то недомогание, собирался принять две таблетки аспирина; положив их в рот, он взял стакан с водой.

— Поставьте стакан! — крикнул Шейн.

Рука секретаря дернулась; стакан выпал, разбившись вдребезги. Секретарь проглотил таблетки, не запивая, и на чал вопить:

— Что вы себе позволяете?! Я бы потом принес судье чистый стакан! Неужели вы думаете, я бы его не помыл?!

Массивная двустворчатая дверь распахнулась, впустив Тима Рурка и двух репортеров. Тимоти кивнул приятелю и сразу проследовал в кабинет Шэнана. Шейн достал из пакетика на столе бумажную салфетку, тщательно обернул ею бутылку и понес к столу адвокатов.

Из кабинета доносился гул голосов. Подоспели другие чиновники, среди которых был маленький озабоченный человечек — судебный врач. Рурк и репортеры конкурирующих газет бросились к телефонам.

Шейн курил, погруженный в раздумья.