— Внимательно слушаю, цветочек, — я подсел ближе, так, чтобы мы оказались максимально близко друг к другу, и Розалия могла ощущать мое напряженное дыхание. Я заискивающе посмотрел ей в глаза.

— Меня, уже обручили с другим, но я не хочу с ним быть. Отец с матерью, они насильно помолвили меня со старым вахмистром, якобы ради моего обеспеченного будущего. Он стар и уродлив, и ужасно неприятен. Он словно пес, все время лезет к моим ногам и трется об них! И обещает, что заберет меня отсюда, прошу, не позвольте этому случиться! Обещаю, я сделаю все что вы пожелаете… Я просто хочу и дальше изучать литературу и делиться своими знаниями со студентами! Я не хочу жить с этим ужасным человеком! — взмолилась девушка, даже пустив театральную слезу.

Я бы, наверное, тоже расплакался от столь печальной истории, если бы мне не было критически наплевать. Таких сопливых драм я в свое время наслушался по самое не могу. В училище мои сокурсники ныли от неразделенной любви. На колючке молодые пацаны изливали мне душу, о том, какие все бабы суки и как неблагодарная дура, его, такого красавца, не дождалась.

Почему-то все эти нытики сразу ползли ко мне. Наверное, потому что я спокойно кивал и поедал сухпаек. Человеку надо выговориться? Пусть выговаривается. Я согласно покиваю, приободрю, а потом добросовестно забью хер. Не мои проблемы и не мне за них страдать. В конце концов, лучшие отношения с дамой это такие, когда вы оба довольны. Ты доволен сексом, а она полученной оплатой.

— Все что пожелаю, говоришь? — я довольно ухмыльнулся, сблизившись настолько, что кончики наших носов практически соприкоснулись. Ох как Розочка раскраснелась. Совсем еще юная девочка, не привыкшая к близости…

— Все-все, — томно прошептала она, чуть закусив нижнюю губку и поддаваясь назад, вжимаясь в спинку стула.

— Уверена, что не пожалеешь об этом потом? — я постарался так же томно прошептать, но вышло плохо и я едва не сорвался на хрип. Староват я для таких заигрываний. В моем возрасте обычно сразу хватают за волосы и тащат в постель. Эх, не нежиться мне с девками на сеновале, да не шептать им слова любви в осеннем парке. Да и лучшие серенады что я пел, звучали на плацу перед окнами комбата, когда мы каждый вечер вышагивали строем, во времена моего обучения в академии.

— Угу, — едва мыкнула девушка, прикрыв глаза и морально готовясь в чему угодно. Я решил не разочаровывать ее влажные детские фантазии и потому властно положил руку ей на шейку чуть сжав.

С ее губ сорвался сдавленный стон, однако Роза постаралась не подать виду, что ей дискомфортно. Все-таки, путь к полному подчинению лежит через легкую боль и принуждение. Да и я не удержался и нежно поцеловал ее чуть ниже ушка, слегка прикусывая кожицу одними лишь губами и опаляя дыханием.

Скользнув второй рукой по ее груди, ощутил, что девушка действительно и не рассчитывала на продолжение. Никаких кружев на лифе! Это самое настоящее предательство, за которое полагается военный трибунал. Я требую самое суровое наказание в виде расстрела на месте. Даже хоть сколько-то романтичный настрой пропал, однако пришлось играть роль до конца. Поэтому положив руку ей на грудь, я слегка сжал, начав аккуратно наминать.

Роза тихо застонала, поддавшись навстречу, при этом ее пальчики до побеления впились в сидушку стула. Я чувствовал ее учащенное сердцебиение и прекрасно понимал, что даже не смотря на отсутствие предварительной подготовки, она уже практически готова отдаться.

— Вот так, — томно прошептал ей на ушко, тихо усмехнувшись. — Ты же будешь послушной девочкой, которая сделает все-все для господина графа?

— Да-а-а, — томно выдохнула Розалия, чуть наклоняя голову и открывая шейку для поцелуев. — Все что прикажите, господин граф…

— Какая прелесть… Только слушай внимательно, моя маленькая розочка, — я сжал ее шейку чуть сильнее, вызвав новый тихий стон.