|
Впрочем, мои действия не носили характера, оскорбляющего ваше достоинство офицера. - Если бы это было так, я не сидел бы сейчас в этом кабинете. - Значит, наша с вами беседа ночью, после покушения, расстроила вас? - Да. - Забудьте об этом. - Это ваше личное расположение ко мне или директива центра? - Что для вас представляется более важным? - И то и другое - в одинаковой степени. - Ну, в таком случае, считайте, что вам оказано двойное доверие: и центром и мной. - Значит, вы отвергаете мое предложение? - Какое? - О моем самоотстранении от работы с русской разведчицей? Шеф гестапо поднялся и сказал: - Полковник, я не слышал этого предложения. После того как дезинформация была уточнена и утверждена Бергом по согласованию с шефом гестапо и генералом Нойбутом, полковник и Швальб вышли погулять по двору. Они неторопливо прохаживались по песчаным дорожкам, переговариваясь отрывистыми, ничего не значащими фразами. "Как ее отсюда надежнее вывести? - думал Берг. - У ворот солдат. У калитки, которая ведет в лес, автоматчик. Через забор она не перелезет, да потом ее сразу же подстрелят". - К грозе, - сказал Швальб. - Очень парит. - Небо чистое, - ответил Берг. - Может протянуть мимо. - Люблю грозы. Это - как очищение души, - сказал Швальб. "К тому же и лирик, - подумал про себя Берг. - А что это за зеленая будка? Сортир?" - Все-таки горы - очень красиво, - сказал Швальб, - никогда не устаю любоваться горами. "В коттедже только один туалет, как же я забыл об этом? Все гениальное - просто и очевидно. Она уйдет через сортир. Он пристроен вплотную к забору. Надо будет клещами выдрать там несколько гвоздей. А как ее отправить туда? Он ведь для охраны... Так... От меня этот приказ исходить не может". "Наверное, все-таки, - ответила себе Аня и почувствовала, как у нее заледенели пальцы ног, - наверное, все-таки в моем согласии было нечто от желания спасти себя. Я не верю ему даже на тысячную долю процента. Значит? Что же дальше-то? Я откажусь - пусть стреляют. А если он действительно хочет установить с нами контакт? Тогда мне этого не простят. Но и я не прощу себе, если ошибусь и если он окажется обыкновенным немцем - как все, а я стану работать на него, а потом они посмеются надо мной и вышвырнут, как собачонку, которая больше не нужна. Нет. Нет. Пусть стреляют. И все. Не буду я ничего делать для них". Берг спросил: - Послушайте, Швальб, где тут комната, оборудованная для прослушивания разговоров? - Любую можно оборудовать. - Нет, я спрашиваю о той, что уже готова для прослушивания. Я бы поговорил с русской, а вы бы послушали. Это не от моей гордыни, поверьте: просто вам надо послушать манеру нашего разговора, чтобы вы были моим антиподом в те дни, когда я буду уезжать и вы станете работать с ней один. |
