Банни считала, что нынешний состав спасательной экспедиции — самый неподходящий из всех, какие только можно представить. Но в Килкуле сейчас собралось столько пострадавших от раннего ледохода, что было просто некому больше поехать на поиски. Шинид поехала бы одна, если бы никто не захотел составить ей компанию — она очень хотела спасти Яну, надеясь как-нибудь найти и своего брата. Банни едва успела передать Клодах слова Адака о том, что разбился шаттл, а Яна попала в неприятности, как в дом вошла Шинид и сказала, что у Яны проблемы, и она, Шинид, едет ее выручать.

— Это Шон попросил тебя? — спросила Клодах, проницательно глядя Шинид в глаза.

— Не только Шон, — резко ответила Шинид и оглядела присутствующих, оценивая, годятся ли они ей в спутники.

Клодах коротко кивнула и с силой вонзила нож для резки мяса в доску.

— Я еду с тобой.

— Ты?! — Банни не могла поверить своим ушам. Но Клодах уже сняла передник и, подойдя к груде одежды, сваленной у двери, стала выискивать свою куртку и ботинки.

Решимость Клодах заразила всех остальных. Ничто не могло бы удержать Банику от участия в спасательной экспедиции — Стив Марголис даже удивился настойчивости девочки. Сам он собирался ехать, потому что твердо решил пронаблюдать “необычное природное явление” — вулкан. Диего колебался — ему, конечно же, очень хотелось поехать, но он не мог оставить отца одного. Тогда Эйслинг вызвалась присмотреть за больным, пока они не вернутся.

Когда все вышли на улицу, выбрать себе кудряшей из табуна, который пригнала Шинид, оказалось, что к экспедиции присоединится еще один доброволец — Нанук. Шинид улыбнулась и погладила черно-белого кота, благодаря за участие.

Дина тоже решила идти с ними и настояла на своем, прибегнув к самым крайним мерам. Когда собака увидела, как маленький отряд выезжает из поселка, она принялась скулить и завывать так жалобно и так пронзительно, что Клодах пришлось зайти к Лайэму и попросить, чтобы он отпустил Дину с ними. Дина радостно сорвалась с места и помчалась к Диего. И все время, пока они ехали на северо-запад, в глубь пустынной равнины, собака держалась рядом с кудряшом, на котором ехал мальчик.

Нанук пребывал в полной уверенности, что именно ему принадлежит право возглавлять экспедицию, и бежал впереди, время от времени приостанавливаясь и поджидая Шинид — как будто надеясь, что таким образом ему удастся заставить их ехать быстрее. Но земля размокла, повсюду лежали кучи подтаявшего, рыхлого снега, и экспедиция перемещалась вперед довольно медленно — даже смышленые кудряши то и дело оступались, когда их копыта попадали в предательские ямы, скрывавшиеся под талым снегом.

В первый день похода, когда земля снова содрогнулась, Клодах подняла руку, подав всем знак остановиться. Она с трудом слезла с кудряша, медленно легла, распластавшись всем телом, и приложила правую щеку к покрытой талым снегом земле. Через некоторое время Клодах поднялась, отерла лицо и указала на запад:

— Туда!

У Клодах были и иные способы общения, и Банни, как завороженная, наблюдала за ней. Клодах пела. Глубоким выразительным голосом она пела, обращаясь к птицам, к скалам и к растениям:

Когда птицы слышали Клодах, они сразу же улетали куда-то, если ее слышали звери, они оставляли свои звериные дела и куда-то убегали.