— Выходит, в экспедиции будет ваш человек? — спросил Андрей и, чтобы уточнить, добавил: — Он еврей?

Халиф бросил на собеседника проницательный взгляд:

— Вы считаете, что в таких обстоятельствах разумным может оказаться только еврей? А это не так. И вот почему. Когда появилось атомное оружие, первое, что произвело на людей самое сильное впечатление, оказалась ударная волна. Именно она позволяла сравнивать разрушения с теми, которые производят обычные взрывчатые вещества. Появился даже дурацкий по существу термин «тротиловый эквивалент». Планируя атомные взрывы, военные на картах чертили концентрические круги. Одни обозначали зоны сплошных разрушений, другие — частичных. И словно за скобками оставалась куда более страшная опасность — радиация. Потом был Чернобыль. Минимальный тротиловый эквивалент взрыва, который разрушил реактор, вызвал мощный выброс радиации. Он привел к глубокому заражению земель Белоруссии, Украины, России. Так вот, Чернобыль слегка вправил обществу мозги. Умные люди поняли, что ядерное оружие — самоубийство. Если исламисты сумеют взорвать бомбу в Израиле, на этой земле не смогут жить не только евреи, но и сами арабы. Выходит, что те, кто подбивают экстремистов на такие действия, меньше всего заботятся о палестинцах, их землях, о судьбах простых мусульман. Те арабы, которые это понимают, готовы помочь нам ликвидировать ядерную опасность. Есть немало мудрых и честных людей в Средней Азии. Они готовы противостоять экстремизму.

— Спасибо, успокоили.

— Тогда второе условие. Вы можете сами вызвать помощь только на последнем этапе, когда все будет готово к уничтожению известного нам ящика.

— Как я смогу дать знак? И кому?

— Я передам вам рубаху. Вы ее наденете, и мой человек к вам подойдет сам.

— Поскольку ваше предложение не требует от меня дополнительных усилий, я его приму. Хотя не знаю, зачем это делаю.

— Я понимаю, Андрей, вам сейчас не до того, чтобы задумываться над судьбами человечества, если еще не ясна даже своя. Вы знаете, что сильнее всего сегодня разъединяют людей не расовые проблемы, а религиозные? Нет, вы этого не знаете. Вот вы верите, что сегодня у нас двухтысячный год? Верите? А если я скажу, что это совсем не так, что сегодня год пять тысяч семьсот шестидесятый, как вы к этому отнесетесь? Не поверите? А это правда. Первая дата по христианскому календарю, вторая по иудейскому летосчислению, принятому в Израиле. У большинства мусульманских стран свой счет. Значит, мы живем в разном измерении времени, которое ровным счетом ничего в природе не меняет. Но вот попробуйте привести леточисление к единой системе. Да ничего не выйдет! Никто не пожелает поступиться принципами своих верований. Людей разделяют их верования, предрассудки, национальная нетерпимость. По иудейским канонам всякий, кто рожден матерью-еврейкой — еврей. В этом нет ничего странного, как в том, что китаянки рождают китайцев, японки — японцев, чукчи — чукчей. Странно… Нет, вернее сказать, страшно другое. Вы знаете кого-то в мире, кто призывал бы убивать китайцев, потому что они китайцы, а папуасов за то, что они папуасы? А вот убивать евреев, больше того, уничтожить их всех в мире призывает немало людей. По одной лишь причине, что евреи — это евреи.

— Ну, это вы зря, господин Халиф. Кто и в чем сегодня обвиняет евреев в России? Конституция гарантирует равенство. Православная церковь зовет к примирению…

— Просто смешно, вы не верите в бога, а церкви верите. Это воистину необъяснимо. Я еврей, но не иудей, ибо последнее есть вероисповедание. Я такой же атеист, как и вы.