— Надо так надо, — обречено согласился Андрей и взял протянутый ему российский паспорт с золотым орлом на бордовой корочке.

— Это не все, — сказал Иргаш. — Я посылал в Туркестан своего человека. Он изучил обстановку и пришел к выводу, что фирма, где будем покупать технику, всем нужным располагает. Но ее хозяин находится под крышей местных бандитов. Вполне вероятно, что они попытаются сыграть с нами по своим правилам.

— Может, поменять поставщика? — предложил Андрей.

— Зачем? — Иргаш удивился такому вопросу. — Мы сразу потеряем лицо, если не сумеем объяснить братьям по вере существо законов шариата. — Он повернулся к Кашкарбаю. — Как вы считаете, доктор Шакуров, мы сумеем излечить местных недоумков от вредных привычек?

Кашкарбай сделал жест омовения, проведя ладонями по щекам и бороде.

— Прибегаю к Аллаху во избавление от козней шайтана.

— Приедем, всем получить оружие.

Когда поезд прибыл, на площади перед станцией уже стояли машины.

— Кара, — Иргаш подозвал мрачного таджика с красивым лицом: проницательные глаза, высокий лоб, орлиный нос, тонкие губы, черная борода с элегантной серебряной проседью. С детства он носил имя Сейах, что по-таджикски означало черный и, не утруждая себя, Иргаш дословно перевел имя на узбекский, назвав моджахеда Кара.

— Слушаю, хозяин, — Кара, обычно источавший флюиды ненависти и агрессивности, с шефом говорил голосом приглушенным и смиренным.

— Мы должны общипать этим белым гусям хвосты и обрезать им крылья.

Андрей, слышавший разговор, не сразу понял, о чем речь. Слова «белые гуси» — он произнес их на таджикском — «каз сафед», и это затрудняло понимание. Но когда Андрей перевел слова на казахский: гусь — каз, белый — ак, все встало на свои места. Иргаш требовал круто проучить казахов, и Кара его понял сразу.

— Тянуть время не будем, — приказал Иргаш, — сразу и начнем. Давайте, господин Карпов, вместе с Шакуровым возьмите джип, трех ребят и прямо к торговцу.

Найти нужное предприятие оказалось несложно.

Старый бетонный забор с ржавой колючей проволокой поверху тянулся вдоль дороги и заканчивался аркой железных ворот. Створки их давно поржавели и провисли, стойки покосились. На металле сохранилось несколько надписей, относившихся к разным эпохам. Первая, самая старая, была исполнена металлическими русскими буквами: «КАЗЦВЕТМЕТРАЗВЕДКА». Ниже остались контуры больших белых букв «ГРП-8». («Геологоразведочная партия № 8» — расшифровал для себя Андрей). А на левой створке сикось-накось кто-то вывел слово «ЖАБЫК», что по-казахски означает «закрыто». Надпись была свежей, краска на ней блестела.

Андрей подошел к воротам и толкнул их. Ржавые железины качнулись, заскрежетали и лениво поползли в стороны. Андрей махнул рукой Кашкарбаю:

— Въезжай!

Из узкой высокой дощатой будки, походившей на дворовый сортир, вышел старик с палкой в руке. Несмотря на жару, он был одет в старый дырявый ватник. На голове красовалась грязная меховая шапка. Посмотрев на Андрея красными слезящимися глазами и не узнав своего, уныло сообщил:

— Сюда нельзя!

— Можно, — сказал Андрей и вежливо поздоровался. — Аман, аксакал, Жаксыма сыз? — Добра вам, отец.