— Аля, я тебя прекрасно понимаю. Это нервное. В нашей жизни депрессия — всего лишь одна из форм настроения. Тот, кто время от времени не испытывает ее накатов, лишен нормальных эмоций. Он либо робот, либо мертвец.

Он сжал ее руки. Ей стало больно, но она этого ничем не выдала.

— А еще я боюсь за тебя. Ты появился так внезапно и сразу попал в страшное дело…

— Не надо пугаться, — сказал Андрей, — решение принято, ходить назад пятками я не стану.

— Дело не только в тебе, Андрюша. — Альфия неожиданно отдернула от него правую руку и прижала ее к груди. — Ты мне нравишься. Очень. И меня пугает то, что тебе грозит опасность.

Андрей собирался сказать нечто бодрое, шутливое, но тугой узел спазма вдруг перехватил горло, и он вместо слов выдавил из себя легкий свистящий сип.

Он попытался проглотить слюну, но ничего не получилось.

Снова ее руки оказались в его руках, он нагнулся и прижался к ним губами.

— Аля, — прошептал он. — Аля…

Она освободила одну руку, положила ладонь на его голову и осторожными легкими движениями пригладила волосы от лба к затылку. Легкая, едва заметная электрическая волна пробежала по его телу.

— Ты знаешь, чем лучше всего снять депрессию?

— Чем? — спросил он вялым голосом человека, потерявшего интерес к жизни.

Она молча склонилась к его лицу. Ее мягкие волосы защекотали его щеки, а теплое, пахнувшее мятой дыхание коснулось губ.

Она поцеловала его в колючую щеку и тихо засмеялась:

— Ты ежик.

— Нет, — сказал он, — дикобраз.

Она снова провела рукой по его волосам.

Он боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть волнующее томление нараставшего в нем желания.

— Ты жив? — спросила она шепотом и припала к его рту мягкими влажными губами.

Он занес свои руки ей за спину и с силой прижал к себе.

Потом его пальцы, путаясь в петлях, стали расстегивать пуговицы ее халата. Справившись, он распахнул шелковую ткань и коснулся жаркого тела.

У него перехватило дыхание. …Южная ночь овеяла их жарким иссушающим ветром. В темном небе перемигивались яркие звезды. В кустах жасмина, надрываясь, стрекотали цикады…

Андрей глубоко вздохнул и приподнял голову.

— Прости, — сказал он смущенно.

— За что? — спросила она и мягко улыбнулась. — За доставленную радость? За то, что судьба подарила нам прекрасный миг?

— Да, но… — Андрей пытался сформулировать мучившие его сомнения, однако запнулся и смущенно стих.

Она положила голову на его грудь. Коснулась ее губами:

— Спасибо за все, Андрюша. Как я могла жить без тебя…

— Как-то жила, верно? — сказал он. — Расскажи о себе. Хоть немного.

— Что толку жаловаться на прошлое? Оно прошло, мы остались…

— Но каждый жил по-разному. Я работал. Руки и нос постоянно в нефти. Работа меня затягивала всего, целиком. Ложился с одной мыслью — с чего начну новый день.

— У нас здесь все было хуже. Мы не жили, мы выживали. Точно так же, как и сейчас пытаемся выжить в благословенной узбекской демократии.