— Твое счастье, что ты не запачкал мою прекрасную ворованную одежду, — сообщил ему хафлинг. — Тогда я, безусловно, убил бы тебя.

Насмешливо фыркнув, Оливер продолжил путь по крыше фургона и опустился на одно колено. Мгновение спустя купец высунулся из окна, сжимая в пухлых руках арбалет, направленный в сторону Лютиена и последнего оставшегося солдата.

Что-то стукнуло купца по макушке.

— Не думаю, что тебе в голову пришла мудрая идея, — услышал он сверху. Купец медленно повернул голову вверх, увидев хафлинга, все еще стоящего на одном колене, упершись локтем в другое. Рука в зеленой перчатке сжимала рапиру, направленную купцу в лицо, а указательный палец хафлинга небрежно постукивал его по носу.

— Я, конечно, не знаю точно, — небрежно продолжил хафлинг, — но думаю, что он может стать моим другом.

Купец заорал и попытался извернуться, чтобы навести арбалет на другого противника. Рапира неожиданно метнулась вперед, мелькнув перед глазами неудачливого воина, и тот замер в шоке. Как только купец слегка пришел в себя и понял, что даже не ранен, он попытался завершить движение, умудрившись нажать на спусковой крючок арбалета. Вот только к тому времени стрелы больше не было в ложе арбалета, поскольку ее легко извлекла оттуда умело нацеленная рапира.

Оливер развел руками и пожал плечами.

— Я молодец, ты должен признать, — сказал он. Купец снова завопил и исчез в фургоне, где на него тут же накинулась женщина, обзывая его трусом и многими другими еще более худшими словами.

Оливер удобно уселся на корточках, получая удовольствие от всего в целом, и устремил взгляд на продолжавшуюся схватку.

Циклоп свирепо размахивал алебардой. Юноша, к его чести, не получил новых ран, но он беспорядочно размахивал своим клинком, явно не привычный сражаться против такого длинного оружия.

— Бросайся вперед, когда он пойдет в атаку! — крикнул ему Оливер.

Лютиен услышал совет, но стратегия осталась для него непонятной. Юноше приходилось сражаться против копий, используемых на арене, но те были не более восьми футов длиной. Древко этой алебарды почти вдвое превышало их.

Следуя полученному совету, Лютиен рванулся вперед, когда циклоп вновь ударил, и кончик алебарды немедленно вонзился в правое плечо юноши. Тот с криком упал назад, перекинув меч в левую руку и схватившись за раненое плечо.

— Не так! — выругался Оливер. — Не бей под углом, открывающим твоему врагу линию для атаки!

И Лютиен, и его противник на мгновение застыли, недоумевая, о чем это, черт возьми, толкует этот странный хафлинг.

— Не подставляйся приближающемуся вражескому наконечнику, — поучал Оливер. — Так поступает только неразумная гадюка, неужели ты глупее ползучей твари?

Хафлинг разразился долгой речью об особых методах отражения ударов длинного оружия и о нападении гадюк, но Лютиен больше не слушал. Скользящий удар вынудил его откатиться в сторону, а прямой — отшатнуться назад. Циклоп изменил направление и вновь ринулся вперед, полагая, что юноша потерял равновесие. Впрочем, он как будто действительно потерял его. Лютиен упал лицом на землю под алебарду. Кончик оружия циклопа царапнул юношу по спине, но не нанес серьезных повреждений, и Лютиен, извернувшись, ухватился рукой за древко алебарды, а меч резко направил вверх. Длинное оружие треснуло.

— Отлично проделано! — последовал крик хафлинга с крыши фургона.

Однако циклоп не остался безоружным.