- Мендикат? - презрительно переспросил он, понимая, что, если ему удастся продержать этот народ в склоке между собой, у него будет шанс. Слабый, но шанс.

- Мендикат - это станция переработки металлолома и другого утильсырья,- Мадина смотрел прямо в глаза Суламару.- Благодаря его ошибке в программировании орбитального компьютера станция сошла с орбиты и упала на солнце. Ему тогда едва удалось спастись, и как вижу, совершенно напрасно.

Дурга хихикнул глубоким животным смешком, срезонировавшим в огромном теле.

- После дней работы с великим Темным Принцем Ксизором мне следовало бы дважды перепроверять хвастливые байки моих подчиненных.

Мадина ответил ему, словно бы разговаривая на равных:

- Я пришел к выводу, что те, кто на самом деле совершает великие поступки, не чувствуют необходимости часто рассказывать о них.

Сейчас была та упоительная и абсолютно неправдоподобная ситуация, когда можно было говорить все что угодно. Даже врагу. Он уже ничего не терял.

- Не слушайте его, повелитель Дурга,- Суламар дернулся в ремнях, которыми была перекрещена его грудь.- Повелитель Дурга, мы должны казнить этого человека! - слова зазвучали вкрадчивей.- Какие у нас возможности на корабле? Можем разрезать его на кусочки лазерным резаком… а можно приковать к реактору "Меча Тьмы" и запустить двигатели - тогда он испечется.- Суламар вздергивал подбородок, боясь посмотреть на Мадину - он не умел управлять не глядя.

Бевел Лемелиск, пожилой толстопузый неопрятный инженер, неожиданно совместил приятное с полезным. Он негромко, но так, что слышали все, а ближе всех сидящий Суламар особенно отчетливо, проговорил:

- А у Императора-то воображение было побогаче… казни его были поувлекательнее.

И откровенно не сдержал дрожи.

На него никто не смотрел, но Мадина уловил эту дрожь. Тянуть время… если еще можно.

Дурга все еще продолжал помахивать бластером Суламара.

- Не вижу никакой необходимости в подобных ухищрениях,- заявил он,кроме всего прочего, у нас найдутся дела поважнее. Объявить войну Галактике и тому подобное.

Мадина держался смело: сдвинув каблуки, выпрямился и взглянул прямо в громадные медные глаза Дурги. Дурга молчал, и Мадина молчал, вспоминая годы служения Новой Республике.

Он хорошо поработал, помогая ей окрепнуть. И в Альянсе, еще раньше, он тоже был не зря. Вся жизнь не зря, так что теперь не в чем сомневаться. Он тянул время, но если не вышло - он должен следовать своему долгу до конца. Никогда не жалел он об измене Империи, хотя и хотел бы увидать свою невесту Каррейо еще хоть раз, но теперь слишком поздно жалеть и об этом. Образ ее стоял перед его глазами, ладонь, в которую теперь был вживлен передатчик, помнила ее руку. Она погибла при штурме Корусканта, и ему никогда не удастся ничего ей объяснить. Мадина лишь надеялся, что если она и вправду любила его, то должна была понять под конец… если же не поняла, значит, по-настоящему совсем не знала Крикса Мадину.

Он остановил взгляд на иллюминаторе, глядя на цепочку огней в астероидном поясе, появившуюся со стороны строительной площадки, и надеясь вопреки всему, что в последнюю минуту видит приближающийся флот спасительных кораблей. Но видел перед собой лишь обломки планеты, расколовшейся на части тысячелетие назад. Не доставлять же Дурге удовольствия, вымаливая у него жизнь.

Хатт направил бластерный пистолет на Мадину и некоторое время повозился с регуляторами, пока наконец не выставил их на режим "убить".

- Последнее слово? - поинтересовался Дурга.

Мадина гордо вздернул бороду.

- Не тебе.

Краешком глаза он успел увидать быструю вспышку белого света подошедших кораблей. Сердце его подпрыгнуло. Они пришли за ним!

Дурга пожал плечами - гладкие, мясистые бугры изогнулись круглой дугой, пошли морщинами и складками.