Последние слова прозвучали как‑то двусмысленно. Но Иван не стал просить разъяснений. Надо было самому определиться, принять решение – ведь не век же, не до Второго пришествия сидеть под благодатными и неприступными сводами. Как там было сказано‑то? Свободная воля! Ну хорошо, коли так.

– Кто еще из наших жив?

– Не знаю, – Кеша чертыхнулся, опять засопел, потом вьщавил: – Небось, я один остался, бью гадов... а их не убывает! Хар вот тоже, отощал, облез весь. Да деваться‑то некуда. Ладно, жди, будем пробиваться, в компании веселей !

Три серебристых шара с чужаками ушли, не стали ввязываться в бой – лишь мутные гребни воронок искривленного пространства колыхнулись за ними. Два корабля Светлана уничтожила, тем же самым приемом, таранным штурмом и полным залпом с самого близкого, недопустимого по любым инструкциям расстояния. Ей повезло. Если бы хоть в одном шарике оказались не двойники, не киборга, а одноединственное живое, настоящее инопланетное существо, летать бы ей сейчас во мраке Пространства распыленными молекулами и атомами. Повезло!

По‑настоящему, надо было бы увести звездолет в тихое местечно, затаиться, обойти все его рубки, отделения, закоулочки, изучить толком это создание будущих, не наступивших еще веков, проникнуться, а уже потом... Но Светлана не хотела терять времени, и так его было слишком много потеряно на «Ратнике». Единственное, что она себе позволила – это выскочить из мыслекресла и подойти поближе к распластанным на черном полу трехглазым монстрам.

Она склонилась над одним из них.

– Вот гадина! – невольно, на полувьвдохе вырвалось из ее губ.

Чужак был отвратителен, омерзителен. И лежал он какой‑то странный: не живой и не мертвый, будто огромная, неестественно правдоподобная кукла, андроид с отключенным питанием. Они не сдохли! Значит, они могут прийти в себя, ожить! Этого еще не хватало! Вспомнилось почему‑то страшное галофото, черная Земля... и искринки золотые. Екнуло сердце. Жив! Он жив! Он там!

Светлана резко выпрямилась. И вовремя. Цепкая когтистая рука начала подниматься, тянуться к ее горлу. Жуткие нелюдские глазища, напоенные ненавистью, раскрылись. Но почему в них ненависть?! Ведь это же не люди, не существа, это... куклы?! Она успела подумать о ненужном сейчас, лишнем, поразившем ее. Но она подумала и о себе – отпрыгнула назад, буквально упала в кресло. Иван снова спас ее – спас в последний миг, спас лишь памятью о себе, пробудил.

– Убрать! Убрать!! – закричала она вслух, цепенея от ужаса. – Убрать их!!!

Разъяренный, трясущийся то ли от непрошедшей еще слабости, то ли от охватившей его злобы монстр, ринулся к креслу, ударился о незримый барьер, отшатнулся, взревел, заскрежетал непереносимым скрежетом. Острые пятисантиметровые когти рвали воздух, не доставали до лица Светланы совсем немного, руку протянуть. Гадина! Ожившая гадина. А там, за спиной поднимаются еще две таких... гмыхи, хмаги, гнухи – так их звали в «системе», только те были попроще, пожиже и послабее, для внутреннего пользования, а эти... нет, невозможно было смотреть на такую рожу.

Светлана уже прощалась с жизнью, когда в рубку ворвались семь шестилапых насекомовидных киберов. Она сразу и не поняла, что это бортовой «мозг» звездолета исполняет ее волю, вздрогнула. Но когда механические твари сбили с ног всех трех монстров, опутали их клейкой и прочной сетью, поволокли прочь, она вырвалась из пут шока, рассмеялась – нервно, фомко, надрывно. Она хохотала минут пять, не могла остановиться. Владычица! Да, она владычица этого звездолета XXVII‑ro века. Он послушен ее воле. И никуда не надо ходить, ее место здесь!

Смех отпустил ее сразу, он оборвался столь же внезапно, как и начался. И она расслабилась, нервное напряжение ушло. И слава Богу! Слишком долго оно копилось в ее теле, в ее мозгу.