Зорг взял письмо и пробежал его глазами.

— С такой ерундой приставать к королю! Сообщи в Рарагаш, что все будет сделано. Северным патрулям будет отдан приказ выглядывать синие флаги и, когда они появятся, действовать соответствующим образом.

— Весьма тебе обязан, воитель.

— Рад быть тебе полезным, Хан-садж.

Зорг оскалился в усмешке. Он и в самом деле был рад. 'Ребятам полезно размяться.

60

— Посмотри, это не сплошное дерево. Тут несколько слоев!

Булрион подумал, что лук, который Тисвион держит в руках, больше похож на сломанный обруч или кусок лодочного каркаса. Тисвион застал его врасплох. Это надо же — заснуть в саду среди бела дня, как какой-нибудь дряхлый старик! Булрион всячески старался скрыть свою растерянность, мигая со значительным видом и пытаясь сказать что-нибудь умное.

Но Тисвион, по-видимому, и не заметил, что отец спал.

— В середине, конечно, дерево — ядровая древесина и луб, как и в наших луках. Но все это скреплено позади жилами. А здесь — рог! И посмотри, какая работа! Умопомрачительно!

Тисвион и сам выглядел умопомрачительно. На нем были нурцийские штаны до щиколоток, переливавшиеся золотыми, алыми и синими красками. А изумрудно-желто-малиновая безрукавка не слишком выгодно оттеняла рыжую бороду и рыжую поросль на груди. Усыпанные цветами кусты, растущие вокруг, создавали ярко-лиловый фон. В волосы Тисвион воткнул чайную розу. Глядя на эту жар-птицу в ослепительном солнечном свете, хотелось зажмуриться.

Булриону не нравился Чан-Сан с его кричащими красками. Его жители порхали, как разноцветные бабочки. Их странной формы дома были отделаны плиткой и мозаикой всех цветов радуги. Даже телеги на улицах были раскрашены, как сказочные кареты. Не город, а скопище попугаев. Не нравился Булриону и говор нурцийцев. И пахло в городе странно — какими-то незнакомыми блюдами и специями. И улицы просто кишели людьми. По отдельности Булрион был готов признать каждого нурцийца вполне приятным человеком, но смуглолицая толпа казалась ему чужой.

— Что с этим луком? Сломан, что ли?

— Сломан! Да нет, дядя! Он так сделан. Такой ему придали изгиб. Погляди, сейчас я натяну тетиву. Тут не запрещено, как у нас, носить по улицам лук с натянутой тетивой, но это считается неуважением. — Тисвион с усилием согнул лук и натянул тетиву. — Видишь? Когда я натягиваю тетиву, он вроде как изгибается назад.

Булрион потер глаза, с сомнением глядя на лук. Какой-то он не такой.

— Из этой штуки далеко не выстрелишь.

— Дядя! Он же многослойный! А роговая накладка на концах усиливает натяжение. Стрела, пущенная из этого лука, пробивает латы за триста шагов! Мы тут поупражнялись, так я попал в цель за четыреста шагов. А Джукион запустил стрелу почти за шестьсот. Неудивительно, что даже зарданцы опасались нурцийских лучников.

Это уже походило на ересь, но Булриону было лень спорить. После сна у него остался противный вкус во рту, тело размякло от жары.

— Что ж, вот вернемся в долину, попробуй изготовить парочку.

— О Судьбы! — негодующе воскликнул Тисвион. — Да я и за десять лет не научусь делать такие луки. А они нам нужны. И эти стрелы тоже... Послушай, дядя. Все тут говорят о войне, и цены на оружие страшно подскочили. Но такие луки в продаже пока что есть. Я тут присмотрел партию — пятьдесят луков и сто наконечников для стрел, а Возион даже ухитрился выторговать скидку... — Он замолчал и с сомнением поглядел на Булриона.

— И сколько же это стоит?

— Гм.