— Похоже, что-то многообещающее! — воскликнула женщина. — Туда!

Она побежала, неуклюже переставляя ноги носками внутрь. Белокурый поволок спотыкающегося Полиона за собой.

— Многообещающее! — стонал у них за спиной плюгавчик. — «Многообещающее», говорит она!

Мужчина у ступенек приподнялся, встал на колени и кое-как оказался на ногах, подобрав меч, блеснувший в падающем из дверей свете. Потом, спотыкаясь, он ринулся внутрь. Теперь Полион уже распознавал в общем гвалте бычий рев своего деда. Он вырвался и помчался туда шатким галопом. Каждое соприкосновение с булыжниками обжигало болью ступни и пронзало молнией боли его голову.

Крики становились все громче. Что происходит?

Внушительная женщина была уже у двери и заглядывала внутрь. Ее серебристое платье замерцало в лучах факелов. Она посторонилась, пропуская Полиона; и он ухватился за костяк, увидев перед собой внутренний двор «Гостиницы на улице Феникса».

По стенам еще пылали и дымились факелы, совсем как раньше, когда он пришел из конюшни в разгар празднования... Как давно это было? Теперь там бушевало уже не веселье, а настоящее сражение, схватка среди статуй, деревьев, столов и колонн — беспорядочная драка между неясными силуэтами людей. Некоторые из дерущихся были Тарнами. Остальных он не узнал, почти все они спиной к нему теснили обороняющихся, размахивая дубинами и мечами. Тарны пятились, увертывались среди деревьев и фонтанов, отбиваясь в основном табуретами. Судьбы! Где их мечи? Наверное, в комнате Возиона. Пастырь же собрал все оружие у городских ворот. Кто-нибудь побежал за мечами?

Статуя опрокинулась и разлетелась на куски; грохот болью хлестнул по ноющим глазам Полиона, болью отдался в его подошвах. Забыв про раскалывающую голову, он, шатаясь, поторопился внести свой вклад. Напасть на сукиных детей сзади! В драке участвовали и женщины — и из семьи, и какие-то чужие, наверное, служанки. Так не годится. Битвы и драки — для мужчин. Ближе всего к нему была Анейм, которая размахивала бутылкой и вопила.

Ее противником был волосатый детина, вдвое ее выше и шире в плечах. Она взмахнула бутылкой, он ухватил бутылку, презрительным движением вырвал из ее руки, а затем стиснул ее в медвежьих объятиях. Она завизжала, они зашатались, но не упали. Полион подскочил к детине сзади, схватил табурет и взмахнул им, как взмахивал топором над поленом. Табурет опустился на голову детины с омерзительным хрустом. Детина свалился, увлекая с собой Анейм. Она ругалась как бешеная. Значит, цела и невредима. Убил он или не убил? Решив, что об этом можно будет подумать потом, Полион огляделся в поисках новой жертвы.

Перестали бы они все вопить, чтобы он сумел сообразить, что к чему! Двое мужчин отделились от остальных и ринулись к нему, а вернее, к двери. Один из них тащил перекинутую через плечо отбивающуюся женщину. Но ее крики и удары словно отскакивали от грубого скота. Похищение! Полион прыгнул наперехват, обогнул дерево в кадушке, потом стол. По белому платью он узнал Гвин-садж, хозяйку гостиницы. У человека впереди в руке блестел меч. Он тоже был настоящим великаном, а на этот раз Полион не мог подкрасться к нему сзади.

Он повернул табурет ножками вперед, выставил перед собой и ринулся в нападение, точно трехрогий бык, вопя во всю силу своих легких. Тот взмахнул мечом.