Гвин взглянула на Элим, и они обе возвели глаза к небесам.

Близилось утро. В воздухе повеяло рассветной сыростью. Над восточной крышей ярко сияла сама Ивиль. Напряжение оставило Гвин, и это было как удар кулаком — она пошатнулась, еле добрела до скамьи и села. Ночь, казалось, длилась вечно, и это был еще далеко не конец. Во дворе лежали мертвецы. Власти учинят допросы. Как теперь сохранить тайну Ниад? И кто послал громил? Лиам? Но почему?

— Все сделано, Гвин-садж! — Ниад исцелила последнего, вправив ему колено.

— Мы благодарим тебя, Ниад-садж! — прогремел Булрион. — Мы еще больше в долгу у тебя, чем прежде.

Ниад не привыкла к такому уважению и покраснела от радости.

— Она чудо! — категорично заявил Полион.

— Полион!

Юноша оторвал глаза от Ниад.

— Что, дедушка?

— Кем бы ни были эти негодяи, они бросили тут пятерых своих. Сломанная нога, пробитая голова и рана в живот. Двое мертвы. Насколько я понял, голову пробил ты, спасая Анейм.

— Э... да, дедушка.

— Затем ты сломал шею второго ударом ноги. Это я видел сам. И ты опрокинул того, кто нес Гвин-садж. Видимо, он ударился затылком о камень. Ты вывел из строя одного и убил двух других!

Мальчик поежился.

— Я? Как это — я?

— Да, ты. И сделал больше, чем кто-либо из нас! Ты один — целое войско! Ты настоящий зарданец! Ты ГЕРОЙ!

Полион смущенно ухмыльнулся, а все остальные захохотали. Он исчез в куче родичей — его дубасили по спине, оглушительно поздравляли.

Ниад вздохнула и посмотрела на Гвин.

— Он такой замечательный, правда? — сказала она мечтательно.

Гвин перевела дух и обвела взглядом ухмыляющихся Тарнов, ухмыляющуюся прислугу. А потом вновь заметила мечтательную улыбку Ниад.

— Готова приступить к раненым врагам? Мы можем прежде их связать.

— Конечно, Гвин-садж.

— Так начни с этого. — Гвин показала на человека со сломанной ногой.

Он сидел, дергаясь от боли, под охраной хмурящегося Возиона с мечом в руке.

— Не слишком разумное намерение, — прогремел звучный голос из сумрака, и появилась внушительная фигура, одетая в серебро.

Гвин подпрыгнула от неожиданности.

— Кто ты? (И откуда она взялась? Что успела увидеть?)

— Лабранца Ламит.

Да, очень внушительная и мужеподобная, прекрасно одета, волосы тщательно уложены на макушке. Лет от тридцати и до... вдвое больше этого возраста. Она не назвала три имени, как следовало по старому имперскому обычаю, и выговор у нее был не далингский.

Гвин неуверенно поднялась со скамьи.

— Да? Я Гвин Ниен Солит.

Лабранца пожала плечами, словно это не имело ни малейшего значения.

— Совершенно очевидно, что ты незнакома с судьбоданными силами.

— Нет. А ты?

— Очень. Эта ивилгратка не прошла обучения?

— Конечно, нет! И кто бы...

— Тогда я не советую, чтобы она пыталась исцелять врагов. Это требует особого умения. — Говорила она резко, но убедительно.

— Она может ему навредить?

— Она почти наверное убьет его.

— Ты хочешь сказать: сама того не желая?

— Вот именно.

Тарны вокруг что-то сердито бормотали. Ниад отошла к Полиону, и он снова обвил рукой ее плечи.

Лабранца? Почему это имя кажется знакомым? А-а!

— Ты из Рарагаша, Лабранца-садж?

Та нахмурилась, ее темные брови были кустистыми, как у мужчины. Потом она кивнула.

— У меня для тебя весточка.