— Так что ты, собственно, имеешь в виду, сын?

— Что нам приходится тревожиться из-за трех меченых — по меньшей мере, а возможно, и из-за четырех. Мы ведь только большая семья, отец, не племя, не народ. С одним меченым мы могли бы поладить. Принять его, заботиться о нем по обычаю зарданцев. Но четверо — это слишком много!

Булрион встал. С него хватит!

— Кое в чем ты прав, сын. Быть может, я поторопился предложить приют джоолгратке, и я понятия не имел, что Раксал — меченый, когда согласился, чтобы он сопровождал нас. Когда приедем домой, то проверим, сможет ли Ниад убрать шишку в груди Соджим, — и Гвин Солит рядом не будет, хотел я сказать. Если у нее не получится, я попрошу Гвин попробовать без Ниад поблизости. Достаточно просто, так?

— Но... — начал Возион.

— Но пока мы будем делать так, как говорю я. Мы отвезем Ниад и Раксала к нам домой. Мы позволим джоолгратке следовать за нами на безопасном расстоянии. Думаю, вы все слышали, что говорила эта Лабранца про Академию в Рарагаше. Мы отправим Ниад, и Раксала, и джоолгратку в Рарагаш. Согласны?

— А... — проворчал Хаймион и осекся.

Булрион не сводил глаз с Возиона. Он был теперь пружиной бунта. Хаймион больше никакого значения не имел.

— А Гвин Солит? — настойчиво спросил Возион.

Вот оно! Если Булрион не справится с этим бунтом сейчас же, то завтра, когда они вернутся в долину, он перестанет быть главой семьи. А будет просто дряхлой развалиной. Видимо, Гвин пришла к тому же заключению, потому что поднялась с камня и встала рядом с ним. Он снова ее обнял и притянул к себе.

— План таков! — рявкнул он. — Я собирался рассказать вам за едой. (Это была ложь: он придумывал на ходу.) Мы с Гвин Солит поженимся, как только знамения будут благоприятными. А тогда мы отвезем меченых в Рарагаш. Надеюсь, хоть кого-то мы привезем назад, так как...

Гвин вздрогнула от удивления, но промолчала.

— Ты? — крикнул Возион.

— Что-нибудь не так? — грозно спросил Булрион. — Ты что, хочешь сказать, сын, что я слишком стар, чтобы держаться в седле?

— Э... нет, отец!

— Вот и хорошо. Ты, наверное, не слышал про медовый месяц, но это старый кволский обычай, и я не вижу в нем ничего дурного. Это путешествие, в которое отправлялись новобрачные сразу после свадьбы. Мы с Гвин поедем в Рарагаш! Возьмем с собой трех меченых и еще кое-кого. Потом вернемся. У НАС ЕСТЬ НА ЭТО ТВОЕ РАЗРЕШЕНИЕ?!

Возион увял перед отцовской яростью.

— Конечно... нет... то есть тебе не требуется мое...

— Да, не требуется! — взревел Булрион. — Может, ты воображаешь, что оборона — это крепкие стены, и все, так ты ошибаешься! Это еще и люди, и стратегия, и разведка! Карпанцы перешли Нилду и вторглись в Нимбудию. Здесь, в Да-Лам, мы понятия не имеем, что происходит в остальной Куолии! Так я поеду и узнаю! И возьму с собой ребят посмышленее — пусть наберутся опыта. Пора нам растить воинов, а не только работников на земле! Кто-нибудь хочет возразить — любой из вас?

Возион посмотрел на Хаймиона. Хаймион посмотрел на Возиона. Затем все начали отводить глаза, и бунт растаял, как ночной иней под первыми лучами весеннего солнца. Булрион сел и принялся за еду. Его сердце бешено колотилось, а руки тряслись.

— Ты этого хотела с самого начала? — прошептал он.