Джеф положил руки на плечи сына и заглянул ему в глаза.

– Я тебя больше не подведу, – пообещал он.

Арлен кивнул и отвернулся. Ему хотелось верить, но он никак не мог забыть, как отец стоял на крыльце, скованный страхом.

Джеф подошел к жене и стиснул ее влажную руку. Сильви потела и время от времени металась в забытье.

– Она умрет? – спросил Джеф.

Травница шумно выдохнула:

– Я неплохо вправляю кости и принимаю роды. Могу сбить жар и отвадить простуду. И даже промыть рану, нанесенную демоном, если она еще свежая. – Женщина покачала головой. – Это подземная лихорадка. Травы приглушили боль и помогли Сильви уснуть, но ей нужна знахарка получше меня.

– Но где ее взять? – спросил Джеф. – В Бруке нет других травниц.

– Моя наставница, – сказала Колин. – Старая Мей Фриман. Она живет на окраине Солнечного Выгона, в двух днях отсюда. Если уж Мей не сможет исцелить твою жену, то и никто не сумеет, но лучше поспеши. Лихорадка распространяется быстро, и если промедлить, то даже старая Мей не поможет.

– Как ее найти?

– Заблудиться не получится, – ответила Колин. – Дорога всего одна. Только не сверните на лесном распутье, если не хотите добираться до Милна несколько недель. Вестник отправился в Выгон пару часов назад, но по пути остановится в Бруке. Вы еще можете его догнать, если поспешите. Вестники возят с собой походные круги. Если отыщете вестника, вам не придется искать убежища на ночь и можно будет ехать до самой темноты. С ним вы обернетесь вдвое быстрее.

– Мы отыщем его во что бы то ни стало, – решительно молвил Джеф, и в сердце Арлена поселилась надежда.

* * *

Странная тоска сжимала сердце Арлена, когда он наблюдал с задка телеги, как таял вдали Тиббетс-Брук. Впервые в жизни он окажется больше чем в дне пути от дома. Он увидит другой город! Неделю назад подобное приключение было пределом грез. Но теперь он мечтал лишь о том, чтобы все стало как прежде.

Как прежде, когда ферме ничего не угрожало.

Как прежде, когда мать была здорова.

Как прежде, когда Арлен не знал, что его отец – трус.

Колин пообещала отправить одного из сыновей на ферму сообщить, что они уехали на неделю, а то и больше. Парень поможет Норин ухаживать за животными и проверять метки. Соседи пособят по хозяйству, но боль от утраты была еще слишком свежа, чтобы Норин проводила ночи одна.

Травница также дала им приблизительную карту, аккуратно свернутую и спрятанную в кожаный чехол. Бумага была редкостью в Бруке, и расставались с ней весьма неохотно. Арлен пришел от карты в восторг и изучал ее часами, хотя немногочисленных надписей прочесть не мог. Ни мальчик, ни его отец не знали грамоты.

На карте был обозначен путь до Солнечного Выгона и фермы, где можно попросить убежища, но расстояния представлялись туманно.

Мать Арлена спала беспокойно и купалась в поту. Время от времени она говорила или кричала бессмыслицу. Арлен обтирал ее влажной тряпочкой и поил едким чаем, как наказала травница, но ничего не помогало.

Наконец они добрались до дома Харла Таннера – фермера, жившего на окраине Брука. От Лесного поселка до фермы Харла было всего несколько часов езды, но солнце уже клонилось к вечеру.

Арлен виделся с Харлом и тремя его дочерьми на празднике летнего солнцестояния каждый год, пока два лета назад подземники не убили жену Таннера. Харл стал затворником, и его дочери тоже. Даже трагедия в поселке не выманила их за порог.

Три четверти полей Таннера были черными и выжженными, и только ближние к дому – засеянными под защитой меток. Костлявая молочная корова жевала жвачку на грязном дворе, возле курятника была привязана коза с торчащими ребрами.