Солдат заковылял прочь. Горгид надеялся, что повязка остановит кровотечение. Рука солдата была рассечена до кости.

Он поднял меч, который отложил в сторону, когда перевязывал раненого, и вздрогнул, когда кто‑то схватил его за локоть.

– Эй, тихо, тихо, – сказал Гай Филипп. – По‑моему, это мой меч! Отдай‑ка его мне.

– Нашел время вспоминать об этом, – возмущенно сказал Горгид. – Чем же я, по‑твоему, должен защищать себя?

– Позволь уж нам позаботиться об этом, – ответил ветеран. Он удовлетворенно хмыкнул, ощутив в ладони рукоять своего старого меча. – Из всего увиденного я сделал такой вывод: как врач ты принесешь значительно больше пользы, чем как солдат. Ты совсем неплохо владеешь мечом, но, по‑моему, тебе лучше делать то, что ты умеешь лучше всего.

Грек подумал и быстро склонил голову в знак согласия.

– Дай мне хотя бы тот меч, что висит у тебя на поясе. Все же это лучше, чем ничего.

Но Гай Филипп уже бежал к легионерам. Бой разгорелся с прежней яростью.

– Вперед, Муниций! – заревел старший центурион. – Мне нужно здесь еще два взвода!

Двое йездов пробились через ряды отчаянно сопротивляющихся легионеров. Центурион отразил сабельный удар и прыгнул на кочевника, повалив его с седла на землю. Затем одним прыжком он подскочил к другому йезду и пронзил врага со спины прежде, чем тот сообразил, что к чему. Но первый йезд был лишь оглушен. Он сумел вскочить на ноги и бросился на Гая Филиппа.

Горгид пришел на помощь центуриону. Грек ухватился обеими руками за правое запястье кочевника и не отпускал его, покуда они не покатились по земле. Жилистые сильные руки грека удерживали врага до тех пор, пока Гай Филипп осторожно, боясь промахнуться, не вонзил свой меч в горло иезда.

– Смело проделано, – сказал старший центурион, помогая Горгиду подняться на ноги. – Но почему ты не ударил его кинжалом?

– Я забыл, что у меня есть нож, – тихо сказал Горгид

– Дилетант! – Гай Филипп превратил это слово в ругательство. ‑Постарайся хотя бы не убить себя этим оружием, договорились? – добавил он, протянув Горгиду меч который тот у него просил.

Только нехватка времени спасла грека от смущения.

Ветеран направил подкрепление из отряда Муниция в наиболее слабое место в цепи солдат, где просачивались йезды.

Давление на легионеров немного ослабло, когда слева затрубили рога. Намдалени бросились вперед с общим для армии Туризина боевым кличем: «С нами Фос!»

Поначалу тяжелое вооружение и сильные, крупные лошади намдалени давали им большое преимущество. Макуранцы Авшара замедлили атаку островитян, но не смогли их остановить. Тяжелые всадники шли сквозь ряды легковооруженных степняков, как нож сквозь мягкое масло. Будь у Туризина побольше намдалени, островитяне могли бы в эту минуту решить исход битвы в пользу Видесса.

Но йезды были куда многочисленнее. Они облепили островитян со всех сторон, как мухи, осыпали их градом стрел. Даже прочные кольчуги и защитные панцири лошадей не могли послужить надежной защитой от этого смертоносного дождя. Атака намдалени замедлилась.

Однако, пытаясь остановить лавину намдаленских латников, йезды оголили свои фланги. Увидев впереди щель в боевых порядках врагов, Провк Марзофл бросился вперед с присущим ему дерзким мужеством, которое однажды уже отличило его в одном из сражений и обратило на себя внимание Туризина. Громко крича и нанося удары, он повел в тыл врагов конных видессиан, таких же сумасбродно‑отчаянных рубак, как и он сам. И снова: будь армия Туризина вся такой же, как отряд Марзофла, видессиане смогли бы разрезать армию йездов пополам и уничтожить правое крыло врагов.