Перл с вызовом посмотрела Веберу в глаза.

— Мне безразлично, веришь ли ты, что любовь существует, или нет. Она есть, и не зависит от того, сколько у человека денег или власти. А ты — просто циник, — сердито заявила девушка, принимаясь за гамбургер.

— Каждому свое, девочка. — Лицо спутника было непроницаемым. На секунду у Перл возникло желание ударить его или поцеловать. Последнее испугало ее гораздо сильнее первого.

Рассказ Вебера о детстве глубоко проник в душу девушки. Никогда не возникало у нее такого сильного желания приласкать человека, и потребность эта была очень физической, даже, можно сказать, телесной.

Перл, от всей души пожелала, чтобы этого контракта никогда не было, чтобы она не приходила сюда этим вечером и этот мужчина никогда не встретился бы ей. Нет, последнего она все же не хотела. Перл увидела, как с его тарелки исчез последний кусок, потом посмотрела на свою, полную. Да, не хотела, и в этом как раз заключался весь ужас.

— Я тебя расстроил? — Перл сидела, уткнувшись взглядом в стол, и вздрогнула, когда Патрик накрыл ее руку своей. — Расстроил? — повторил он таким тоном, от которого лед бы растаял.

— Глупости, — увернулась девушка, потихоньку высвобождая руку. — В конце концов, ты имеешь право на собственное мнение.

— Даже несмотря на его отвратительный запах? — криво усмехнулся Патрик.

— Именно. — Перл с трудом подняла голову и улыбнулась. На лице визави она увидела нежность.

— Любовь тоже имеет свою цену, — пожал он плечами и допил кока-колу. — Я просто показал основу моего взгляда на жизнь. К тому же, большинство женщин… — Патрик замолчал.

— Большинство женщин? — переспросила Перл, внутренне напрягшись.

— Большинство с радостью соединят приятное с материальной выгодой, — спокойно закончил он.

— Значит, ты общался не с теми женщинами. — Патрик метнул на девушку взгляд, но она храбро продолжила: — Большинство из тех, кого я знаю, ценят дружбу и мало что извлекают из нее в материальном смысле. Они наслаждаются общением, а любовь часто именно так и начинается. Не всегда это бывает, как вспышка молнии, хотя поэты утверждают обратное.

— Ну ты, конечно, эксперт в этих вопросах, — резко заметил Вебер, и она поняла, что его снисходительность иссякла.

Затем он решил изменить тему и показал на свою пустую тарелку.

— Мне очень понравилось. Вероятно, это смерть желудку, но теперь я понимаю, почему люди любят эти закусочные.

Патрик посмотрел в зал, заполненный служащими, водителями, студентами, семьями в полном составе, парочками и стайками подростков.

— Думаю, что другая часть общества тоже не скучает в шикарных ресторанах, — сухо предположила Перл. Это был удар ниже пояса, и она тут же пожалела, что фраза сорвалась, но его комментарии насчет женщин задели ее самолюбие.

— Я этого и не утверждаю. — В голосе Патрика не было удивления или насмешки. Встретившись с ним глазами, она увидела в их бездонной глубине страстное желание.

Это выражение исчезло, когда Вебер снова посмотрел в зал, но мгновенное обнажение глубин его души безмерно потрясло девушку. В этом взгляде была невысказанная боль, пожиравшая его изнутри.

Может, этот взгляд был следствием чего-то в реальной жизни? Но одно было понятно: что мистер Вебер говорит и что чувствует — это две разные вещи.