|
Но вдруг послышались шаги на лестнице, и обе женщины удивленно подняли головы: Гюбер вел заказчика в мастерскую – этого никогда не бывало. И глубоко потрясенная девушка увидела перед собою Фелисьена. Он был одет очень просто и производил впечатление мастерового, занимающегося чистой работой. Много дней он провел в тщетном ожидании, в тоскливой неизвестности; тысячу раз он повторял себе, что она его не любит, и вот он пришел к Анжелике, ибо Анжелика не шла к нему. – Послушай, дитя мое, – сказал Гюбер, – это относится к тебе. Этот господин принес нам совсем особенный заказ. Я решил, что нужно поговорить спокойно, и привел его сюда. Право, так лучше!.. Милостивый государь, это моя дочь. Ваш рисунок нужно показать ей. Ни он, ни Гюбертина ничего решительно не подозревали. Они подошли к рисунку из чистого любопытства, – им тоже хотелось поглядеть. Но Фелисьена, как и Анжелику, душило волнение. Он развернул рисунок, и руки его дрожали. – Это рисунок митры для монсеньора, – очень медленно, чтобы скрыть смущение, проговорил он. – Здешние дамы решили сделать ему подарок и поручили мне нарисовать узор и проследить за выполнением. – Я мастер цветных стекол, но, помимо того, много занимался старинным искусством… Как видите, я только воспроизвел готическую митру… Склонившись над большим листом, который он положил перед ней, Анжелика слегка вскрикнула: – О, святая Агнеса! В самом деле, то была тринадцатилетняя мученица, нагая девственница, одетая собственными волосами, из которых выглядывали только маленькие ручки и ножки; такой она была изображена на колонне возле одной из соборных дверей, такая же старинная деревянная статуя стояла внутри собора, некогда раскрашенная, но позолоченная временем и принявшая теперь бледно рыжеватый оттенок. Св. Агнеса занимала всю переднюю часть митры; два ангела возносили ее на небо, а под ней расстилался далекий, тонко выписанный пейзаж. Отвороты митры были украшены очень стильным остроконечным орнаментом. – Заказчицы хотят приурочить подарок к процессии Чуда, – продолжал Фелисьен, – и я, разумеется, решил, что нужно изобразить святую Агнесу… – Превосходная идея, – перебил Гюбер. Гюбертина тоже вмешалась в разговор: – Монсеньор будет очень тронут. Процессия Чуда происходила каждый год 28 июля в честь Иоанна V д'Откэра, в ознаменование чудесной способности излечивать чуму, дарованной некогда богом ему и его роду, чтобы спасти Бомон. Старинное предание говорило, что эта способность была ниспослана Откэрам при посредничестве всегда высоко ими чтимой св. Агнесы. Вот откуда пошел древний обычай ежегодно в торжественном шествии проносить старую статую девственницы по всем улицам города; до сих пор еще люди свято верили, что святая отгоняет все напасти. – Для процессии Чуда, – разглядывая рисунок, тихо сказала Анжелика. – Но ведь осталось только три недели. Мы ни за что не успеем. Гюберы покачали головами. В самом деле, работа очень кропотливая. Гюбертина обернулась к девушке. – Я могу помочь тебе, – сказала она. – Я сделаю весь орнамент, тебе останется только самая фигура. Анжелика продолжала смущенно оглядывать фигуру святой. Нет, нет! Нужно отказаться, она должна побороть сладкое желание согласиться! Фелисьен, конечно, лжет; он вовсе не беден, он только прячется под рабочей одеждой – это ясно как день, и быть его соучастницей грешно; вся эта наигранная простота, вся эта история – только предлог, чтобы пробраться к ней. И, восхищенная, заинтересованная в глубине души, Анжелика держалась настороже; она была совершенно уверена, что мечта ее полностью осуществится, и уже видела Фелисьена принцем королевской крови. – Нет, нет, – вполголоса повторяла девушка, – у нас не хватит времени. И, не подымая глаз, словно разговаривая сама с собой, продолжала: – Святую нельзя делать ни шелком, ни двойной вышивкой. |
