— Тишина подождет, — сказала она, чтобы поддержать шутку. — Я еще не настолько привыкла к Скирингешилу, чтобы не делиться впечатлениями с тем, кто сюда прибывает впервые.

Вулф наигранно тяжело вздохнул, но в глазах его было столько тепла, что это не укрылось от Хоука. Он заметил и краску удовольствия на щеках сестры, но не так-то просто было избавиться от сомнений. Хоук знал жизнь и был по натуре недоверчив. Кто-то ведь ударил Кимбру, и ударил так, что щеку раздуло! Даже если принять то, что викинг достойно разобрался с обидчиками, как вообще дошло до того, что кто-то посмел обидеть его законную жену? Он ведь обязан беречь ее, заботиться о ее безопасности… и, если уж на то пошло, благосостоянии! А ее одежда! Помята, вся в пятнах и местами в песке. Может, у нее даже нет прислуги.

Хоук отметил также тени под глазами у Кимбры и приписал их тому, что здоровенный викинг не стесняется удовлетворять свои потребности, когда ему приспичит. Сама мысль о том, что нежной и хрупкой девушкой пользуются таким образом, подогрела гнев Хоука. Впрочем, он снова остыл, заметив, с какой любовью сестра смотрит на своего ненасытного варвара.

Нет, Кимбра уже не была малышкой, которую требовалось защищать от малейшей неприятности. И все же оставалось неясным, в самом ли деле она счастлива в браке или просто хорошо играет свою роль. Кому, как не Хоуку, было знать, что Кимбра готова на все, лишь бы избежать кровопролития.

Прокручивая все это в мыслях, Хоук попутно оценивал высоту крепостных стен, количество башен и часовых. Его живой интерес не ускользнул от внимания Вулфа.

— Как насчет прогулки по укреплениям?

Кимбра затрепетала — Хоук вполне мог счесть это сарказмом. К счастью, все обошлось.

— Почему бы и нет? Как раз на днях я слышал, что мои укрепления надо хорошенько обновить.

— Фортификация — мой конек, — сообщил Вулф. — Много лет я изучал все, что относится к делу. Пришел к выводу, что сила не в стенах, а в людях, которые их охраняют.

— Не могу не согласиться. — Хоук помрачнел. — Брешь в стенах не так опасна, как брешь в рядах защитников. Человек, которому я доверял…

— Предал?

— Нет, просто оказался олухом.

Взгляд Хоука смутил Кимбру, и она едва нашла в себе силы задать вопрос:

— Речь идет о сэре Дорварде? Как ты с ним поступил?

— Он сам закололся, — холодно ответил Хоук, заметил ее ужас и хмыкнул. — Ему повезло!

— Повезло? В том, что он не был казнен? Но ведь самоубийство — смертный грех! Он обрек свою душу…

— Душонку!

— Теперь уж не вернешь, значит, нечего этим мучиться, — вмешался Вулф, адресуя шурину предостерегающий взгляд. — Сэр Надутый Индюк… я хочу сказать, сэр Дорвард простился с жизнью, а детали не имеют значения.

— Сэр Надутый Индюк? — Хоук мрачно хохотнул. — Это я называю — попасть в точку:

Как мило, что они сошлись хоть в чем-то, подумала Кимбра.

— А как насчет остальных? Вулф уверяет, что их оглушили и связали. Надеюсь, ты не…

— Они живут и благоденствуют, — заверил Хоук. — Виновный был только один, и он должным образом пострадал. — Он повернулся к Вулфу: — Раз уж мы об этом заговорили, я хочу знать, какого дьявола ты все это затеял?.. Зачем явился в Холихуд, чего ради похитил мою сестру и привез в эту глушь?.. Я требую ответа на вопросы!

— Ты их получишь, — сказала Кимбра, не дав мужу вставить слово, — но в должное время. А пока всех вас нужно устроить поудобнее. Уверена, что после столь долгого пути каждый из вас мечтает о горячей ванне.