— Вознесем благодарность Господу нашему за его дары, — сказал брат Джозеф, — и возрадуемся за семью, которой дано собраться под одной крышей и преломить хлеб за одним столом.

Молодой священник покосился на Кимбру — она попросила благословить трапезу каким-нибудь особенным, запоминающимся образом — и получил одобрительный кивок. Когда ни единого «аминь» не последовало, Кимбра сказала это сама, очень громко и твердо, тем самым вынудив католиков-англичан последовать ее примеру.

Только Хоук не разжал плотно сжатых губ.

— Представь себе, Вулф попросил брата Джозефа освятить наш брачный союз! — оживленно воскликнула Кимбра.

— Аминь, — буркнул Хоук и окинул нового члена семьи взглядом, источавшим едкую иронию.

Подошел слуга с кувшином эля. Хоук поднял полный до краев рог, но, вместо того чтобы приложиться к нему, обратился к католическому монаху тоном притворной любезности:

— Надеюсь, брат Джозеф, вам известно, что брачный обет недействителен, если дается под нажимом? А знаете ли вы, что за освящение такого обета лишают сана?

Молодой клирик поперхнулся элем, но прокашлялся довольно быстро и ответил с достоинством, которое делало ему честь перед лицом самого грозного владыки Англии:

— Все это мне известно, милорд. Поверьте, мне не пришло бы в голову освятить обет, даваемый против воли.

— Приятно слышать. Однако хотелось бы знать, как вы определяете, дается обет охотно или против воли? В личной беседе с новобрачной перед венчанием, не так ли?

Хоук был полон сомнений и ясно дал это понять. Брат Джозеф слегка побледнел, но не опустил взгляда.

— Увы, милорд, мне не представилось возможности переговорить с леди Кимброй до венчания, но во время его она не выглядела как женщина, которая идет под венец против воли. Я счел, что она отличается редким бесстрашием и добродетелью.

— Вы наблюдательны! — хмыкнул Хоук. — А вам не пришло в голову, что как раз бесстрашие и добродетель могли привести мою сестру к алтарю? Она всегда готова пожертвовать собой ради высшей цели…

— Но, милорд, разве это не чудесно? Разве жертва во имя высшей цели — не основа основ католической религии? Как смиренный слуга Божий, я бы никогда не отважился лишить добрую христианку шанса приблизиться к Господу.

— Какой веский довод! И какой подходящий к случаю. На мой взгляд, уж слишком подходящий!.. — Хоук резко отвернулся от священника к Кимбре: — Так ты пошла на это добровольно? Никто не принуждал тебя к браку?

При мысли о том, что ей придется солгать любимому брату, Кимбру бросило в холод. Но не было и речи о том, чтобы рассказать ему об угрозах Вулфа. Малейший намек на это развязал бы кровопролитную стычку.

— Я всем сердцем желала этого брака.

Хоук несколько раз перевел взгляд с нее на Вулфа и обратно. Пальцы его побелели на полированной кости рога.

— Ну надо же! Всем сердцем желала брака с человеком, которого знала лишь с худшей стороны! Разве он не похитил тебя, не увез от дома и близких? С чего это вдруг ты нашла его желанным?..

Кимбра постаралась выгадать время, распорядившись насчет первой перемены. Она отчаянно сожалела, что не добавила ко всем блюдам чего-нибудь умиротворяющего, а еще лучше — отупляющего. Судя по всему, мирное сосуществование было под серьезной угрозой.

Однако вопрос был задан и требовал ответа. Внезапно Кимбру осенило:

— Я бы и рада объяснить, но не позволяет стыдливость. Ведь брачный обет — единственный достойный путь к… сам знаешь к чему!

Она бросила на Вулфа взгляд, одновременно стыдливый и смелый. Он приподнял бровь в знак того, что оценил ее тактику.