— На кабана, — сказала ирландка. — Я слышала, как лорд Дракон говорил кому-то, что наш ярл не в настроении для другой дичи. Что ж, из свинины получаются отличные окорока, они долго хранятся, так что добыча не пропадет.

Даже с учетом расходов на недавнее празднество, было сделано столько запасов на зиму, что кладовые трещали по швам. Вот уже неделю норвежцы и англосаксы дружно выезжали на охоту, яростно соревнуясь в том, кто добудет больше дичи. Вечер за вечером они возвращались в крепость усталые, перепачканные кровью, землей и бог знает чем еще. Торжественно сбрасывали на землю туши убитых животных, предоставляя женщинам решать, как пристроить к делу все это изобилие, а сами шли в баню, чтобы снова устроить соревнование: на самую скандальную историю из прошлого, на то, кто выпьет больше эля и выдержит больше жара. В остальное время они старались перещеголять друг друга в бросках копий, вольной борьбе, стрельбе из лука — словом, во всем, что приходило на их взбудораженный ум. К примеру, этим утром спор вышел из-за того, кто дальше пустит струю мочи, норвежец или англосакс.

Это должно когда-нибудь кончиться, думала Кимбра не столько возмущенно, сколько устало. Женщины постарше говорили, что именно так мужчины притираются друг к другу и что только так они могут стать друзьями, а значит, нужно лишь набраться терпения. Тем не менее после всех споров и соревнований могло выйти и так, что они навсегда останутся смертными врагами!

Не то чтобы к этому шло, были лишь намеки, подводные течения, которые нельзя было увидеть, но можно ощутить. Зато внешне все оставалось спокойно. Некоторые из людей Хоука как будто искренне старались влиться в новую среду: часто выходили в город, где дружески заговаривали с прохожими и при малейшей возможности сорили деньгами.

— Что за милые люди! — восхищалась Надя после того, как двое англичан посетили лавку ее мужа. — Михайла от них просто в восторге! Он думает, что дело кончится военным союзом…

Кимбра рада была бы поверить, но для этого слишком хорошо знала брата. Хоук был владыкой обширных земель, военачальником и правой рукой короля Альфреда. Чтобы подняться до этого положения, ему пришлось немало поработать, и он ничего не оставлял на волю случая.

За неделю он несколько раз пытался застать Кимбру наедине, но каждый раз ему мешали или Вулф, или Дракон. Пока Хоук был рядом, с Кимбры не спускали глаз. Вулф напряженно прислушивался к ее разговорам с братом, даже когда речь шла о самых невинных вещах: о Холихуде и Мириам, которая, к счастью, оказалась в добром здравии. Кимбру возмущал этот постоянный и совершенно излишний надзор, но не могла же она оспаривать волю своего супруга теперь, когда во всеуслышание заявила, что они совершенно счастливы! Хуже всего было то, что Вулф понимал, в какое затруднительное положение она себя поставила, и вовсю этим пользовался.

Как раз накануне, когда все сидели в главной трапезной за ужином, он принялся вслух размышлять о том, что норвежцам следует брать в жены только англичанок, потому что те не в пример более кротки и послушны. Он только не рассыпался в благодарностях Хоуку за то, что тот воспитал сестру так, что она знает свое место. Кимбре при этом пришлось мило улыбаться, хотя она с радостью опрокинула бы на голову мужа кувшин эля. А Хоук! Он кивал на каждый перл этой чисто мужской мудрости! И почему мужчины думают не головой, а тем, что между ног?

Кимбра устыдилась таких мыслей. Мужчины, о которых шла речь: Хоук, Вулф, Дракон — думали именно головой, да еще как. Скорее всего они присматривались друг к другу и делали выводы. Хотелось верить, что главный вывод будет в пользу сотрудничества, хотелось верить, что присутствие женщины на арене событий принесет им желанный союз…

Вчера за ужином Кимбра с нетерпением ждала, когда желудки наполнятся, а головы затуманятся и в разговоре наступит пауза.