— Викинги! Викинги!!! Нам конец!

Кимбра тоже закричала, но не потому, что поняла смысл услышанного. Ее полоснула опоясывающая боль такой силы, что пришлось согнуться вдвое. В тот же миг между ног хлынул целый поток влаги.

— В чем дело? — осведомилась Дора с большим неудовольствием.

Но драматический момент был испорчен, и женщины повернулись от окна. Мириам быстро поднялась, бросилась к Кимбре, но прежде покосилась на дальнее окно.

За ним виднелась морская даль, все еще туманная, и из тумана выскальзывал корабль за кораблем. Их было не меньше полутора дюжин, и каждый показывал драконью морду на носу. Только у викингов были такие корабли. Они шли на веслах и были так близко, что можно было различить гребцов.

С башен замка доносились звуки рожка: часовой трубил тревогу. Мужчины, женщины и дети бежали к распахнутым воротам, гнали перед собой скот, тащили самое ценное. Хоук, спешно пристегивая меч, распоряжался во дворе.

— В самом деле викинги, — сказала нянька без особого удивления. — Твой муж-северянин вот-вот появится… — Она оглядела Кимбру, которая пыталась отдышаться после схватки, и удовлетворенно добавила: — И его ребенок тоже.

Дальнейшие несколько минут в солярии царила полная неразбериха. Раздираемые желанием помочь роженице и страхом перед тем, что близилось с севера, женщины бестолково метались по залу. Мириам положила этому конец. Она вытолкала Кимбру из солярия, на ходу раздавая приказы, словно всю жизнь только этим и занималась.

— Кто-нибудь, передайте лорду Хоуку, что роды начались и что его племянник… ну, или племянница уже сегодня появится на свет. Вы вдвоем, марш на кухню за горячей водой, а вы втроем — за чистым тряпьем! Да поспешите, у нас уйма дел!

Сообразив, что ребенок просится на свет Божий, не считаясь с опасностью, женщины опомнились, и их суета стала наконец осмысленной. Только Дора осталась у окна. Она ощущала глубочайшее удовлетворение, которое с трудом удавалось скрыть под маской страха.

Настал час, когда глупцы получат по заслугам, думала она. Получат за все разом: за отказ чтить ее и превозносить ее заслуги, за неспособность видеть в ней избранное существо. Ничтожества! Все, все! Ей было судьбой предназначено стать королевой и подругой жизни тому, кто заслуживал власти не в пример больше, чем этот жалкий Альфред, — мужчине достаточно умному, чтобы прислушиваться к ее советам и следовать им без колебаний. Но что-то пошло не так, вся затея кончилась крахом, и теперь ей остается только быть благодарной за подачки сводного брата. А между тем ей хорошо известно, что Хоук о ней думает. Проклятый, ненавистный! Ну ничего, он тоже получит свое. Скоро прольется кровь, а недостойные простятся с жизнью. Но только не она. В этой суматохе она ускользнет невредимой и получит все, что ей причитается. Только незаурядной личности могло прийти в голову расстроить возможный брак, а с ним и недостойный военный союз. Только удачливый человек мог без помех выкрасть печать. А какие сочные выражения были в том письме! Чего стоит один «грязный варвар»!

Доре вдруг пришло в голову, с каким наслаждением она будет лицезреть гибель тех, кто ее не оценил. Она повернулась наконец от окна, желая видеть панику, ужас, беготню. Но солярий давно опустел. Дора была одна. О ней просто забыли.

Что ж, решила безумная, им зачтется и это.

— Что там? Иди же посмотри!

Кимбра не слишком охотно согласилась улечься. Она забрасывала няньку вопросами. Женщины приходили и уходили — бледные, на грани паники. Однако они старались быть полезными, и у Кимбры не хватало решимости отослать их прочь.