«Что же мне удалось достичь в этом 1975 году?» — как-то спросила себя Энни ненастным ноябрьским серым днем. Ее окружал целый ворох одежды, которую еще предстояло починить. Однако вместо этого она, облокотившись на швейную машинку, уныло глядела в окно на мокрые тротуары и поникшие сады тупика Хезер.

«Да абсолютно ничего, — ответила она сама себе. — Ничего, что заслуживало бы хоть малейшего внимания».

В то время как Мари предложили очередную небольшую роль в фильме, Валерия Каннингхэм получила повышение, став офис-менеджером, а Сильвия снова закружилась в вихре званых вечеров, ее собственное существование сводилось к тяжкому труду. Энни практически никуда не ходила, даже в кинотеатр. На это просто не хватало времени, да и в любом случае, ей даже не с кем было пойти, не считая разве что Криса Эндрюса. Если бы работа за прилавком приносила больше прибыли, Энни могла бы нанять помощника, и тогда по субботам у нее был бы выходной. Однако она не зарабатывала столько денег, чтобы можно было бы с кем-то поделиться.

Вздохнув, она приказала себе прекратить попусту тратить время и подняла с пола юбку, на которой недоставало одной пуговицы.

— Я по горло сыта тем, что стираю и чиню выброшенную женскую одежду, — вслух сказала Энни. — Но если Сара будет поступать в университет, мне придется заниматься этим на протяжении последующих десяти лет.

А что еще ей оставалось делать? В следующем году Дэниел перейдет в школу Гренвиля Лукаса, а Саре исполнится тринадцать. Возможно, Энни могла бы попытаться найти другую работу. Хотя проблема с детьми по-прежнему оставалась актуальной. Разумеется, они уже не были такими маленькими, как раньше, но все же Энни была еще не готова разрешить им самостоятельно слоняться без дела во время каникул. Кроме того, она не представляла, как она будет выполнять чьи-то распоряжения после того, как долгое время управляла собственным бизнесом. Было все-таки приятно чувствовать себя независимой.

Энни вздохнула с облегчением, услышав телефонный звонок. Она подумала, что это Сильвия, но оказалось, что на проводе тетушка Дот.

— Ты смотришь телевизор, милая? — спросила она.

— Нет, он мешает мне работать.

— Консерваторы избрали своим лидером женщину, Маргарет Тэтчер. Я никогда не голосовала за них, однако, по-моему, это здорово. Боже упаси, чтобы подобное случилось, но если они пройдут на выборах, премьер-министром у нас будет женщина.

Энни согласилась, что женщина, будь то кандидат от тори или от какой-либо другой партии, могла бы принести стране только пользу.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Да ничего, терпимо, моя девочка. — Дот тихонько засмеялась. — Сегодня утром меня скрутило прямо на унитазе, и Берту пришлось помочь мне слезть с него. Мы женаты уже сорок лет, и он впервые увидел меня на унитазе. — Ее артрит распространялся с ужасающей быстротой. Берт говорил, что она часто готова расплакаться от боли. Дот продолжала:

— Весь фокус в том, чтобы не сдаваться, иначе на себе можно поставить крест. Вот увидишь, однажды я проснусь, и от боли не останется и следа.

— Очень хочется на это надеяться, тетушка Дот.

После того как Дот положила трубку, Энни позвонила Сильвии. Ответила Сиси, сказав, что Сил обедает с Эриком.

— Извини, милая, я не могу уделить тебе ни минуты, Ингрид плачет.

Энни зажгла свет — гулять так гулять, и поставила пластинку «Фредди энд Дримерз». Сегодня ее дети придут поздно. Сара ужинала у подруги, Луизы, а Дэниел играл на бильярде. У одного из его одноклассников был бильярдный стол, стоявший прямо в гараже. Дэниел отчаянно желал приобрести и себе такой же.