– Но все-таки немного жаль… – Хитро изогнув бровь, милый изображает легкую грусть. – Такие боевые отличия пропали.

– Насколько я знаю, – сдерживая смех, назидательно произношу я, – чтобы отличиться в бою, нужны совершенно другие качества.

– А они у меня и есть, – неожиданно серьезно отвечает милый. – И между прочим, вчера в рукопашке я был лучшим! Жаль, что ты не видела.

– Я знаю, что ты лучший, – вдруг вырывается у меня непрошеное признание. – Если бы не знала, я бы…

– Что тогда? – тихо переспрашивает Адриан, глядя на меня с каким-то нетерпеливым ожиданием. – Что было бы, если бы ты не знала?

Отвожу глаза. Что-что! Не влюбилась бы в тебя без памяти! Дожила… Чуть вслух об этом не сказала.

– Не будь ты лучшим, – задумчиво заявляю я, рассматривая ненаглядного, словно редкий экземпляр, – давно бы превратила тебя в хамелеона. Да-да, за длинный язык, который болтает всякие глупости. – Снова демонстративно оглядев милого с головы до ног, уточняю: – А так – не имею права уничтожать элитный человеческий генофонд. Потомки не простят, только поэтому и терплю. – И, тяжело вздохнув, предостерегаю: – Но советую тебе быть осторожнее.

– Ух ты! – искренне восхищается драгоценный. – А ты умеешь? Вот так – щелк! – и в ящерицу?

– Вообще-то ни разу не пробовала, – честно признаюсь я. Но, изобразив зловещую улыбку, добавляю: – Хотя учебник у меня есть.

– Буду иметь в виду. – Адриан старательно изображает серьезный вид. И, подойдя к двери, оборачивается с добродушной улыбкой. – Подожди еще минутку, пожалуйста, я распоряжусь, чтобы нам кофе принесли.

Пользуясь отсутствием милого, с наслаждением заваливаюсь на диванчик, положив ноги в высоких сапожках для верховой езды на изящный валик. Правду сказать, немного устала с непривычки. Езда на лошади, как и любой другой вид физических упражнений, требует постоянной тренировки. И стоит только забросить… Ах зато сейчас как хорошо! Такое приятное расслабление натруженных мышц! И все-таки насколько удобнее себя чувствуешь в брюках.

– Эх, знал бы, что ты приедешь, с утра отправил бы кого-нибудь за сладостями, – произносит Адриан, входя в кабинет. И тут же, вытаращив глаза от моей неслыханной наглости, выговаривает сбивчиво: – Лика! Ты что делаешь? Это же… Это мебель из кожи реликтового трехрогого буйвола! Раритет! – И, глубоко вздохнув, добавляет уже более спокойно: – Нет, ты лежи, конечно, если устала. Но, будь добра, обувь сними.

– Раритет, говоришь? – недоверчиво переспрашиваю я, укладывая ногу на ногу. – А у меня дома постель, между прочим, из тончайшего шелка друидов. А кое-кто… – И, довольно посмотрев на смущенного ненаглядного, уточняю жестко: – А ведь я у тебя даже не в спальне валяюсь!

– Лика… – Голос у Адриана виноватый, но с нотками искреннего возмущения. – Да будь что другое, я бы и слова не сказал. Но это же произведение искусства!

Хм… Покачав ногой, облизываю губы. «Произведение искусства»? Авангард, что ли? Может, и так. Бросаю на милого уважительный взгляд. Все-таки насколько он образованнее меня в этих вопросах. Ладно, я тоже не троллица из грязной пещеры! Демонстративно потянувшись, убираю ноги с дивана на пол.

И тут… Милый, как-то хитро взглянув на меня, произносит сладким-пресладким голосом:

– Но если ты хочешь сатисфакции, предлагаю пойти в мою спальню и там вместе поваляться на кровати.