Страшный грохот, истошные вопли и отчаянная ругань, доносящиеся из здания, не оставляют и тени сомнения в верности моей догадки. Тяжкий вздох. Впрочем, зная Жоржика…

– Заходим через черный ход, – шепотом инструктирую верного слугу. – Осторожнее только! Под ноги смотри!

И, вручив дворецкому пузырек с водой из Священного озера, добавляю:

– Если что – сразу брызгай! И веревку приготовь!

Стараясь, чтобы наши шаги звучали как можно тише, пробираемся через служебные помещения. Так… Кладовая, моечная, комната для переодевания слуг, кухня… Брр! В какой, оказывается, грязи и антисанитарии готовятся здешние восхитительные яства! Мамочки, целый рой мух! И тараканов полчища! А еще стойкий запах мышей… Да чтоб я еще раз здесь что-то заказывала! Гневно раздуваю ноздри. Нет, уж лучше голодная смерть! Слегка приоткрыв внутреннюю дверь, опасливо заглядываю в зал.

Хрясь! Дзынь! Замах! Удар! Коварный прыжок озлобленной твари! Пинок! Бамс! Столб пыли… Брр… Они тут что, вообще не убирают? Тихонечко чихнув в кулачок, осторожно просачиваюсь в зал.

– Состояние средней тяжести, – поджав губы, деловито оцениваю обстановку. – Фух! Думала, будет хуже.

Многозначительный изгиб брови. Ну да, и бывало. Причем не раз.

Посетителей в таверне сегодня, на удивление, немного – то ли день будничный, то ли особо удачливым удалось сбежать. А те, что остались… Сочувственный вздох. Вот эта отчаянная троица, занявшая круговую оборону посередине широкого дубового стола и защищающая его, словно последний оплот, похоже, проезжие торговцы. Остановились на ночлег, бедолаги, вот уж не повезло. Одобрительная улыбка. А вообще, молодцы парни! Сняв ремни с медными бляхами, путешественники, громко крича и ругаясь на пяти языках одновременно, стойко отбивают атаки озверевшей нежити. Подлый враг, представленный дюжиной разупокоенных запеченных кроликов, неумолимо наступает со всех сторон. Длинноухие монстры, сверкая глазами, горящими потусторонней ненавистью, прыгают на стол, стремясь вцепиться в ноги посетителей. Вот одно из недожаренных чудовищ поджимает верхнюю губу, обнажая кроваво-красные клыки. На миг сжавшись в комок, посмертный уродец резко взлетает вверх… Шкряб… Тоненькие коготки скребут по дубовой столешнице, подбираясь к высокому сапогу торговца. Хлоп! Точный удар кованым каблуком твари между глаз! Шлеп! Ушастая нежить, пролетев покатом по давно не мытому полу, останавливается, с треском воткнувшись в ножку потемневшей от времени лавки. Уважительно качаю головой. Неплохо держатся торговцы! Так… эти пока подождут. Что там еще?

Уже было отведя взгляд от живописной тройки героев-истребителей нежити, быстро поворачиваюсь обратно. Мне показалось или… Хи-хи! Нет, так и есть! Стараясь не рассмеяться в голос, прикрываю ладошкой рот. А владелец таверны тот еще пройдоха! Вон те два кролика явно в прошлой жизни мяукали. Задумчиво чешу подбородок. Хм… А ведь им шкурку-то снимали перед тем, как готовить. Разупокоение вызывает частичную регенерацию? Не знала! Нужно будет в справочнике глянуть, чисто для интереса…

Разозлившись на себя, гневно прикусываю губу. Тьфу, елки дубовые! О чем я думаю? И, схватив дворецкого за руку, быстро двигаюсь дальше. Да, елкин дрын, из-за этой пыли ни тролля не видно. О-о-о… Подобравшись к прилавку, замираю, пораженная новой картиной яростного сражения. Верхом на нем, подобрав под себя длинные юбки, восседает молоденькая служанка-подавальщица. Под барную стойку, хрюкая замогильным голосом, неторопливо и планомерно делает подкоп зомбированный заливной поросенок. В глазах девчонки страх, смешанный с отчаянной решимостью; пронзительно визжа, красавица швыряет в обнаглевшую нежить дорогие фарфоровые тарелки.