Это вообще типичное заблуждение двуногих — пытаться измерить там, где надо понять, но если ему все же последовать и попытаться, например, сравнить виденное количество смертей… То вот эти глазищи, на пол-лица, прямо сейчас в языках пламени мирного костра видят отражение огненного шторма, что сметал города и армии где-то там — в звездной выси. Ветер, аж перекрутился спиралью, от восхищения силой и необычностью своего дальнего родственника…

Или, может, надо брать в расчет только своих, причем только тех кто погиб бессмысленно — так ведь именно она шла в третьем эшелоне второй волны, которая стала первой, после того как полторы ударных дивизии попросту сгорели в воздухе, из-за недооценки системы обороны. Ух-ты, сколько новых впечатлений, а высотные взрывы так вообще сравнить не с чем…

Что там еще… убитые враги — так мощь оружия несравнима, или друзья умершие на твоих руках — так у того кто командует друзья заканчиваются очень быстро, остаются только подчиненные и сослуживцы. Вот разве что — своих противников он убивал своей рукой, а она сходилась «на удар когтем» только со «своими»…

Но тут, почувствовав, что мысли его соседки приняли совсем не благостный оборот, он вдруг произносит — «как ты говорила: можно долго смотреть на воду, огонь…». После чего она мигом стряхивает с себя оцепененье и потягивается всем телом — выскочившие из мягких лапок когти внушают уважение, а низкий рык при этом — не простое выражение удовольствия, для ветерка он неожиданно складывается в слова чужого языка, — «ну вот почему мне его не уговорить, я ему меня — запросто?».

Старый боец, тем временем, восхищенно кивает той скорости, с которой происходит переход от потягивания к действиям, казалось — просто исчезла из одного места, чтобы появится в другом — уже с оружием в руках. И ведь не красуется, просто понадобилось сделать и, в следующий миг — подвес для котелка уже выдернут из земли и разложен на полную длину, спокойно висевший на поясе цилиндр в две ладони выпустил из себя лезвие и занял свое место на конце шеста, чтобы потом все это просто исчезло из вида — глаз не успевает уследить за круговертью стали.

Ветер даже испугано взвизгнул, едва успев уйти от первого маха, а потом, рассмеявшись подключился к веселью, с радостью наворачивая круги вместе со странным многосегментным лезвием — все же он был быстрее, немного.

А тем временем настал час тяжелых дум уже для мужчины — глядя на неподвижную фигурку накрытую куполом из отблесков стали, он сейчас пытался представить себе настоящий бой с таким противником. Нет, все то, что здесь происходило, к настоящему бою отношения почти не имело, это было баловство в настоящей схватке почти не применимое. Так, «gymnazo» по-гречески, впрочем, второй вариант — «gymnos» тоже подходил вполне, одеждой демоница себя особо не отягощала, обходясь большей частью собственной шкурой.

Об малопригодности таких движений в реальном бою, он даже не так давно прямо заявил ей, во время утреннего «танца с тенью», получив в ответ искреннее восхищение прозорливостью и исчерпывающий ответ «это чтобы потом родить без проблем». После чего уединившись, молил Господа о мире где, готовясь к материнству, надо не осваивать шитье или танцы, а брать в руки оружие.

И чем кроме ада мог быть этот мир… Нет, он не чувствовал в ней зла, но это ни о чем не говорило — обратиться ко злу они могли вполне, и похоже как предотвратить это решать предстояло ему.