Смущала и фигура Назара замершая на входе в келью — он тоже был напряжен и смотрел, что характерно, именно в сторону приближающегося гостя. Впрочем, гадать нам долго не пришлось, из-за склона показалась львица волочащая в зубах сверток, потом она спокойно подошла ко мне и, покосившись на замершего соляным столбом Назария, положила свой «подарок» к моим лапам. После чего легла на брюхо не отрывая от меня немигающего взгляда.

— Что это?

— Львица и львенок. — Говорю первую пришедшую в голову глупость, одновременно присаживаясь на корточки, чтобы получше рассмотреть.

«Подарок» действительно был почти дохлым львенком, еще совсем маленьким, пятнистым и даже без зачатков гривы, он очень слабо попробовал огрызнуться, когда я его лизнула и только еле слышно заплакал, когда стала осматривать рану.

— Налей воды в миску, будь добр, и, не делая резких движений, подсунь ей.

Пока львица пила, все не отрывая глаз от детеныша, Назарий в очередной раз «подергал смерть за усы» погладив ее по голове и почесав за ухом. Хорошо хоть осторожно, не зацепив многочисленных «царапин», потому был воспринят в своем праве и терпеливо проигнорирован. Я же пыталась придумать что произошло, в травматологии — это самое важное, даже в ситуациях когда кажется что медлить нельзя. Видимо тот же вопрос занимал и Назария.

— Что с ними случилось?

Невероятным волевым усилием подавляю желание почесать в затылке и быстро раскладываю инструмент из аптечки.

— Видимо в прайде сменился глава. Он обычно давит всех котят от предшественника…

— А говорят, что животные безгрешны… — С печалью крестится на восходящее солнце Назарий.

— Они и безгрешны, если некого будет кормить, у самок раньше начнется течка и они раньше смогут родить уже ЕГО котят. Вот только он просчитался Рут (библейск. Руфь — подруга) у нас уже старенькая — за свою последнюю радость она дралась насмерть.

Смотрю прямо в круглые зрачки желтых глаз — вроде новое имя принято, значит дальше все будет проще… Несколько секунд, чтобы завершить происходящее, и кажущееся вежливой просьбой:

— А теперь, подержи пожалуйста…

Рут покорно подползает вперед и берет котенка зубами за шкирку, только вздрагивая вместе с ним, пока делаю прокол УММ-ом и копаюсь внутри, пытаясь справится с гемотораксом и склеить поломанные ребра. Хорошо хоть у него, как и у обычного ребенка, большая часть переломов — односторонние надломы.

Но все, так или иначе, заканчивается — пролетели и эти часы, слившись в один миг, оставив только такую тяжесть и усталость в плечах, будто перенесла с места на место гору. Малыш был вылизан мной и мамашей, напоен и даже попробовал поесть, после чего отвалился спать. Того же самого просто невыносимо хотелось и мне, но надо было по новой, взять камень и катить его вверх, на гору…

И ничего не поделать — все вопросы надо решать до их возникновения.

Потому опять ловлю взгляд — сейчас все уже сложнее, пробовали, когда-нибудь, переглядеть льва? У меня уже слезы потекли и это, в общем-то, была ерунда по сравнению с другими усилиями. Через десять минут я была мокрой, хоть выкручивай, и это при том, что почти все охлаждение идет через дыхание и, в обычных обстоятельствах, практически совсем не потею. Но из этой схватки я вышла победительницей — так и не отведя взгляда Рут позволила мне скользнуть глубже…

Когда я, с трясущимися от усталости коленями, подошла к ней и ухватила за шкирку, вместо удара лапой из пасти вывалился язык и даже попробовал лизнуть мою пятку — первый успех был достигнут.